16
0Я имею в виду...
- Он очень умен, удивительно умен и...
Ей не терпелось. Она поняла, к чему он клонит, и не дала договорить. Мегрэ поглядел на ее руки и увидел, что они были гораздо старше, чем лицо.
- Я нахожу его также очень восприимчивым... А еще...
- Будь вы откровенны до конца, вы бы сказали - чрезмерно чувствительным.
Он открыл рот, чтобы ответить, но она уже перехватила инициативу и продолжала:
- В данный момент меня очень пугает, что он так замкнулся в себе. Он страдает. Я знала это всегда. Когда я вышла за него замуж, в моей любви была некоторая доля жалости...
Мегрэ притворился дурачком:
- Но почему?
Вопрос на мгновение поставил ее в тупик.
- Но... Вы же его видели... С детства ему приходилось страдать из-за своей внешности...
- Он невысокого роста, но бывают люди...
- Видите ли, комиссар, - продолжала она нервно, - давайте играть в открытую... Я не знаю, какая над ним тяготеет наследственность, вернее, знаю слишком много. Его мать была сиделкой, вернее санитаркой, и ей не было еще шестнадцати, когда профессор Парандон наградил ее ребенком. Почему он, будучи хирургом, не прибегнул к аборту? Быть может, девчонка угрожала скандалом? Это мне неизвестно, я знаю только, что Эмиль родился семимесячным.
- Большинство недоношенных детей со временем становятся нормальными...
- А вы его находите нормальным?
- В каком смысле?
Она нервным жестом погасила сигарету и зажгла другую.
- Простите меня. У меня создается впечатление, будто вы уклоняетесь, будто не хотите понимать...
- Понимать? Но что?
Она не могла больше сдержаться, вскочила с кресла и стала шагать взад и вперед по китайскому ковру."
"- Не хотите понять мое беспокойство. Не хотите понять, почему я, попросту говоря, порчу себе кровь! Вот уже скоро двадцать лет, как я пытаюсь его защитить, сделать счастливым, обеспечить ему нормальную жизнь.
Мегрэ спокойно курил трубку, не сводя с нее глаз. На ней были элегантные домашние туфли, видимо, сделанные на заказ.
- Эти письма, о которых он мне рассказал... Я не знаю, кто их писал, но они достаточно подтверждают мой страх...
- И давно вы живете в такой тревоге?
- Недели... Месяцы... Я не решаюсь сказать - годы... Вначале, после свадьбы, он сопровождал меня, мы выезжали, бывали в театре, обедали в ресторанах.
- Это ему доставляло удовольствие?
- Во всяком случае, это была разрядка... Теперь-то я поняла, что он везде чувствует себя не на месте, стыдится, что у него не такая внешность, как у других, и таким он был всегда... Даже сам выбор его карьеры. Морское право... Могли бы вы мне ответить, почему такой человек, как он, остановился именно на Морском праве? Это словно вызов... Будучи не в состоянии выступать с защитой в суде присяжных...
- Но почему?
Она немного смутилась и посмотрела на него.
