5
0Казалось, он даже становился толще. Молодой Лапуэнт, хотя и пришел в его команду позже всех, уже знал комиссара настолько, что даже по голосу в телефонной трубке понял, что происходит.
— Я сделаю все, что в моих силах, шеф… Я составил список людей, снятых на фотографиях. Осталось узнать имена только двоих или троих.
В кабинке было нестерпимо душно, а Мегрэ к тому же был одет слишком тепло для Лазурного берега. Он вернулся в бар допить свой бокал и тут заметил на террасе столики, накрытые для обеда.
— Можно у вас поесть?
— Можно, но, я думаю, эти столики заказаны. Их заказывают каждый вечер. Вам найдут место внутри.
Черт возьми! Если бы у них хватило смелости, они бы попросили его поесть вместе со своим персоналом — это точно!
Глава 5,
в которой Мегрэ наконец встречает человека, у которого нет денег и есть заботы
Комиссар спал плохо. Во сне он не совсем перестал осознавать, где находится, и ощущал рядом с собой этот отель с двумя сотнями открытых окон, похожие на люстры фонари вокруг голубых лужаек общественного сада, казино, старомодное, как старая дама, одетая по моде прошлых лет (таких дам Мегрэ увидел после обеда, они входили в отель), ленивое море, которое каждые двенадцать секунд (он, чтобы уснуть, раз за разом считал время между ударами, как другие люди — воображаемых овец) набрасывало бахрому из струй на скалы побережья.
Автомобили останавливались и снова отъезжали, делали какие-то сложные маневры. Стучали дверцы, звучали голоса, и они были слышны так ясно, что Мегрэ чувствовал себя неловко, будто подслушивал. А кроме того, сильно шумели рейсовые автобусы, которые привозили свежие группы игроков и забирали другие, отыгравшие группы; и еще играла музыка на террасе местного «Кафе де Пари».
Когда каким-то чудом все это ненадолго замолкало, становился слышен, как флейта в оркестре, старинный аккомпанемент — легкое шуршание колес фиакра.
Мегрэ оставил свое окно открытым: ему было жарко.
Но так как комиссар не взял с собой никаких вещей и теперь спал без пижамы, он стал мерзнуть. Тогда Мегрэ подошел к окну и закрыл его, бросив при этом хмурый взгляд на огни «Спортинга», которые были видны внизу на краю пляжа. Там Йозеф ван Мелен, «папа», как говорила маленькая графиня, сидел сейчас во главе стола на двадцать человек."
"Из-за того, что настроение комиссара изменилось, люди представлялись ему иными, чем раньше. Теперь он злился на себя и почти испытывал унижение оттого, что слушал бельгийца-финансиста как дисциплинированный ребенок, не смея прервать.
В глубине души разве Мегрэ не был польщен тем, что светский человек вел себя с ним фамильярно, как с другом?
В отличие от Джона Т.
