21
0
Мегрэ никогда не чувствовал себя непринужденно в их присутствии, и ему трудно было справиться с раздражением, которое можно было принять за чувство зависти.
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем.
Казалось, он действительно ни о чем не думал. В голове у него возникали неясные мысли, и он вздрогнул, услышав телефонный звонок. Было уже без десяти минут девять, и он собирался подняться из-за стола, чтобы надеть пальто.
— Алло!..
— Это Люка, — Люка, который должен был уйти с дежурства в девять часов. — Мне только что позвонил комиссар Маникль из четырнадцатого округа… Прошлой ночью в небольшом частном доме на авеню Парк-Монсури убит человек… Некий Наур, ливанец… Приходящая служанка обнаружила его в восемь часов…
— Лапуэнт пришел?
— Я, кажется, слышу его шаги в коридоре… Минутку… Да… Это действительно он…
— Скажи ему, чтобы заехал за мной… Сообщи Маниклю, что я постараюсь приехать как можно скорее… А ты иди спать…
— Спасибо, шеф…
Мегрэ повторил вполголоса:
— Наур… Наур…
Еще один иностранец.
— Что, новое дело? — спросила его жена.
— Преступление на авеню Парк-Монсури…
Он обмотал толстым шарфом шею, надел пальто и взял в руки шляпу.
— Разве Лапуэнт не поднимется сюда?
— Мне нужно несколько минут подышать свежим воздухом…
Лапуэнт ждал его перед домом. Мегрэ уселся в маленькую черную машину.
— У тебя есть точный адрес?
— Да, шеф. Это последний дом перед парком, он окружен садом… Кажется, вам не удалось выспаться этой ночью…"
"Машины двигались медленно, с трудом. Несколько автомобилей занесло, и они остановились поперек улицы, прохожие шли с большой осторожностью. Сена, по которой медленно плыла шуга, отливала темно-зеленым цветом.
Они остановились у дома с громадными окнами на первом этаже. Здание было построено, видимо, в конце двадцатых годов, когда в некоторых районах Парижа, главным образом в Отей и на Монпарнасе, вырос целый ряд домов, похожих на этот.
Полицейский, расхаживавший взад и вперед, отдал честь комиссару и открыл перед ним железную дверцу, ведущую в небольшой сад.
Мегрэ и Лапуэнт, пройдя по аллее, поднялись по ступенькам на крыльцо и встретили второго полицейского, который провел их в гостиную.
Маникль находился там с одним из своих инспекторов. Это был небольшого роста сухощавый человек с усами, которого Мегрэ знал вот уже лет двадцать. Они пожали друг другу руки, и комиссар полиции указал на тело, распростертое на полу позади письменного стола красного дерева.
— Служанка, некая Луиза Воден, вызвала нас по телефону в восемь часов пять минут. Ее рабочий день начинается в восемь утра. Она живет в двух шагах отсюда.
— Кто он, Наур?
— Феликс Наур, сорока двух лет, гражданин Ливана, профессии не имеет.
