27
0
— Не помню, пожалуй, нет. А я должен его знать?
— Лучше не надо. Еще раз благодарю вас, месье Лендри.
— У вас нет желания посмотреть клуб?.. А у вас, мадам?.. В таком случае разрешите мне попрощаться.
Когда они вышли из ресторана, мадам Мегрэ спросила:
— Ты узнал то, что хотел?
— Я узнал много разных вещей, но не могу еще определить их значения… Так как мы находимся в этом районе, пройдем, пожалуй, по улице Акаций.
По дороге комиссар вздохнул:
— Лишь бы у Николь Приер не появилось желания сегодня вечером потанцевать в клубе.
— Ты думаешь, он ей расскажет?
— Лендри, конечно, предупредит ее, скажет, что я настойчиво расспрашивал о ней… И если мадемуазель передаст это дяде, мы можем завтра же упаковывать чемоданы.
Он проговорил все это довольно бодро, но тон его не обманул мадам Мегрэ.
— Ты огорчен? И пытаешься скрыть это от меня?
— Видишь ли, в том положении, в какое я попал, еще не известно, что лучше — уйти или бороться. Впервые я очутился в положении обвиняемого. Боюсь, у меня не хватит мужества еще раз подвергнуться допросу.
— Почему ты не защищался?
— Потому что это мне не помогло бы, а я рисковал выйти из себя.
— Ты думаешь, девушка…
— Дело не в ней. Она простая пешка. Все слишком хорошо организовано: и совпадение времени, и два возможных свидетеля, только один жетон для телефона, Дезире… Она, конечно, перед ним не пошатывалась и не разговаривала как пьяная. Со мной же говорила вполголоса, он не мог слышать… Бары, где я ее якобы спаивал… По ее описанию, это может быть любой из пятидесяти погребков Сен-Жермен-де-Пре, и в них всегда столько народу, что мы могли остаться незамеченными. Наконец, отель, где мы действительно поднялись с ней на второй этаж и где она проявила достаточно изобретательности, чтобы удержать меня в комнате не меньше десяти минут.
— У тебя есть какие-нибудь предположения?
— Обрывки предположений. К несчастью, только одно из них может оказаться верным, и очень важно правильно выбрать…
Улица Акаций была почти безлюдна. В некоторых окнах еще горел свет. Светились два окна и в доме дантиста. Мегрэ подошел ближе. На металлической дощечке у двери значилось: «Доктор Франсуа Мелан, стоматолог. Прием с 10 до 12 часов и по записи».
— Почему стоматолог?
— Это звучит более изысканно, чем дантист.
Мегрэ поднял глаза к окнам Манюэля и увидел Алин, которая курила, облокотившись на подоконник.
Через несколько метров какой-то человек, стоявший на углу, пробормотал, обращаясь к Мегрэ:
— Спокойной ночи, господин комиссар…
Это был один из инспекторов, Жакмен, который должен провести ночь здесь, на улице.
— Доброй ночи, старина.
Супруги спустились в метро на станции «Терн». День был ужасный, но благодаря мадам Мегрэ он подходил к концу в относительном спокойствии.
