2
0На аэродроме в Ницце якобы видели пассажирку, похожую на мадам Жав. Она вылетела в субботу в девять пятнадцать утра рейсовым самолетом, который прибывает в Орли в одиннадцать с четвертью. Но в авиакомпании отказываются подтвердить, есть ли ее имя в списке пассажиров.
Сейчас, когда эти строки идут в набор, доктор Поль приступает к вскрытию».
Вернувшись домой, Мегрэ тщательно вырезал заметку и сунул ее в папочку из плотной желтоватой бумаги — так он поступал всякий раз на набережной Орфевр, когда заводил досье.
Только на службе в таких папках содержались оригиналы документов, подлинники, а тут приходилось довольствоваться газетными статейками более или менее сомнительного толка.
— Ты готова? — спросил он мадам Мегрэ.
Та выплыла из соседней комнаты в светлом хлопчатобумажном платье, белых перчатках и с белой шляпкой на голове, и когда они рука об руку вышагивали по тротуару, то производили впечатление супружеской пары, наслаждающейся отдыхом.
— Похоже, тебя что-то начинает забавлять, — обронила мадам Мегрэ, искоса взглянув на мужа.
Он ничего не ответил, но улыбнулся, подумав не о бедняжке мадам Жав, а о Жанвье, который бьется сейчас над этим делом, стремясь довести его до успешного конца сугубо самостоятельно.
Глава 2
Ужин у дядюшки Жюля
— Кальвадос[1] для всех? — спросил Мегрэ, вытаскивая из кармана трубку, когда официантка в белом переднике подала кофе.
Он понял смысл взгляда, брошенного женой сначала на него, а затем — более скрытно — на Пардона. Он не был пьян, даже не захмелел. Выпил, пожалуй, ничуть не больше остальных и тем не менее сознавал, что глазки его слегка поблескивают, а речь сделалась вяловатой, что было отнюдь для него не характерно.
На протяжении ужина в глазах мадам Мегрэ вспыхивали искорки умиления, в первый раз она так посмотрела на мужа, когда тот заказал пескарей во фритюре, а во второй — после того как он следом попросил принести жареную кровяную колбаску с картофелем-фри.
Она сразу узнала этот ресторан, куда они с мужем не заглядывали лет двадцать, да и прежде бывали всего пару раз. Вывеска осталась неизменной: «У дядюшки Жюля».
И хотя вместо деревянных столешниц появились вызывающе яркие пластмассовые покрытия, а бар обрел современный облик, в ресторане по-прежнему заправлял дядюшка Жюль, который внешне ничуть не изменился, а седая шевелюра делала его похожим на статиста в парике.
В Жуенвиль они добрались на машине Пардонов, но место для ужина выбрал Мегрэ — прямо напротив острова Любви, вокруг которого сновали лодки и каноэ.
Неподалеку проходили народные гулянья, и доносившаяся с улицы громкая музыка накладывалась на звуки, льющиеся из проигрывателя в самом ресторане.
