27
0
— У старых полицейских есть хорошие традиции… Дружеский контакт с людьми, находящимися на грани закона, — полиция закрывает глаза на их грешки, за что они, в свою очередь, оказывают ей мелкие услуги… Вы продолжаете пользоваться услугами осведомителей, господин Мегрэ?
— Как и все полиции мира.
— Вы также закрываете иногда глаза?
— Когда это необходимо.
— Вы никогда не задумывались над тем, что с тех времен, когда вы начинали карьеру, многое изменилось?
— На моих глазах сменилось девять начальников уголовной полиции и одиннадцать префектов.
Это было вопросом чести в отношении самого себя и в отношении товарищей по работе. Во всяком случае, старых товарищей, так как новые охотно перенимали положения, проповедуемые этим любителем тенниса.
Если префект и почувствовал нанесенный ему удар, то ничем этого не выдал. Он мог бы быть дипломатом.
Кто знает, возможно, он еще получит должность посла?
— Вы знаете мадемуазель Приер?
Вот где начинается настоящая атака! Но на какой почве? Мегрэ пока еще не был в состоянии разгадать это.
— А я должен ее знать, господин префект?
— Безусловно.
— И все же я впервые слышу это имя.
— Мадемуазель Николь Приер… Вы также никогда не слышали о господине Жане Приере, докладчике Государственного совета?
— Нет.
— Он живет на бульваре Курсель, номер 42.
— Не стану вам возражать.
— Он доводится дядей Николь. Она живет у него.
— Я вам верю, господин префект.
— А я, господин комиссар, прошу вас ответить мне, где вы были сегодня в час ночи? — На этот раз голос звучал сухо, и глаза не улыбались.
— Это что — допрос?
— Называйте это как вам будет угодно.
— Могу я вас спросить, в качестве кого вы задаете мне этот вопрос?
— В качестве старшего по должности.
— Хорошо.
Мегрэ не торопился с ответом. Никогда в жизни он не чувствовал себя в таком унизительном положении. Пальцы его, сжимающие погасшую трубку, побелели от напряжения.
— Я лег в половине одиннадцатого, после того как вместе с женой посмотрел телевизионную программу.
— Вы обедали дома?
— Да.
— В котором часу вы вышли из дому?
— Я к этому подхожу, господин префект. Около полуночи зазвонил телефон…
— Ваш телефон значится в телефонной книжке?
— Совершенно верно.
— Не находите ли вы, что это не совсем удобно? Не дает ли это возможность кому угодно, даже тем, кто хочет просто подшутить, звонить вам?
— Я тоже так думал. В течение многих лет моего телефона не было в книжке, но люди все же как-то узнавали его.
