Весь Мегрэ. Том 3

— Пойдем!"

"Она достаточно хорошо знала комиссара, чтобы понять: на этот раз дело принимает серьезный оборот. И все-таки она неторопливо поднялась, раздавила сигарету в жирной тарелке, положила пачку в карман халата и подошла к холодильнику.

— Хотите пить?

— Нет.

Она не настаивала, достала для себя бутылку коньяка и стакан в буфете.

— Куда вы меня ведете?

— Пойдем, с коньяком или без него.

Он заставил ее пойти через гостиную и довольно грубо втолкнул в кабинет Пальмари, где инвалидное кресло еще напоминало о старом вожаке.

— Садись или стой, как тебе угодно, — проворчал комиссар, снимая пиджак и нащупывая трубку в кармане.

— Что случилось?

— Случилось то, что все кончено. Пора подводить итоги. Ты это понимаешь, да?

Она села на жесткий диван, скрестив ноги, и дрожащей рукой пыталась зажечь сигарету. Комиссар присутствовал при своего рода крушении. Он знал ее уверенной в себе, зачастую высокомерной, часто зло насмехавшейся над ним. Сейчас она напоминала загнанное животное, ушедшее в себя, испуганное и полное тревоги.

Мегрэ крутился на кресле, вертел его в разные стороны и, в конце концов, принял ту позу, в которой часто видел Пальмари.

— Он прожил здесь три года пленником этого механизма.

Мегрэ говорил как бы сам с собой, его руки нащупывали рычаги управления, которые он поворачивал то вправо, то влево.

— У него оставалась только ты, чтобы общаться с внешним миром.

Она отвернулась, взволнованная тем, что видит человека такой же комплекции, как Манюэль, в его кресле.

А Мегрэ продолжал говорить, не обращая вроде бы на нее внимания.

— Это был мошенник старой школы, мошенник времен наших отцов.

А старики были гораздо осторожнее, чем современные мальчики. В частности, они никогда не разрешали женщинам вмешиваться в свои дела, разве что когда пользовались их выручкой. Манюэль уже прошел эту стадию. Ты слушаешь?

— Слушаю, — пробормотала она голосом маленькой девочки.

— Правда, этот многоопытный старый крокодил полюбил тебя, как мальчишка, полюбил девку, подобранную им на улице Фонтен. У него уже была кругленькая сумма, которая бы позволила ему уехать на берега Марны или куда-нибудь на юг.

Этот бедный идиот вообразил, что сделает из тебя настоящую даму. Он одел тебя, как супругу богатого буржуа. Ему не нужно было учить тебя считать, это ты умела с самого рождения. Сколько показной нежности было в твоем обращении с ним! Ты хорошо себя чувствуешь, папа? Хочешь, я открою окно? Ты не хочешь пить, папа? Хочешь, твоя Алина тебя поцелует?

Резко поднявшись, он произнес:

— Девка!

Она и глазом не моргнула, не шевельнулась, хотя знала, что в гневе он способен и ударить ее.