2
0
Воевода ворвался в мое сознание так же грубо, как пьяный прапорщик залезает грязными сапогами на накрахмаленную белую скатерть. Что там, я даже притормозил, чтобы чего доброго никуда не въехать. Вот зараза, неужели так теперь всегда будет?
Пришлось менять план на сегодня и разворачивать машину. Судя по призыву, искал меня Илия не первый день. Надеюсь, у нас не намечалась очередная охота и прочая ерунда, которая оторвет от действительно важных дел. У меня столько хвостов, что еще неделю придется их разгребать.
Но делать нечего, пришлось ехать в замок. Причем, я оставил машину на набережной 30-го Гвардейского Корпуса, а до резиденции воеводы дошел пешком. Не стал, как те же ратники Илии парковать авто возле дома наместника или бросать прямо на Крепостном мосту. Значит, что-то человеческое во мне осталось."
"У зала приемов сидел Печатник. Вроде внешне почти не изменился, такой же гипертрофированно огромный, вот только взгляд другой. Злой, словно ожидающий насмешки. Да и я сам не мог отделаться от образа того обгадившегося человека, который беспомощно сидел в коридоре. Но все же поздоровался, делая вид, что ничего не случилось.
Как видимо, зря. Потому что Саня недобро посмотрел на меня и кивнул. Разве что взгляд еще задержал на рубцах. Ну да, я теперь ему почти ровня. А учитывая все многочисленные ништяки, в том числе и от Изнанки, как бы не сильнее. Правда, на его стороне опыт и умение управляться своим хистом. Думаю, после истории с перевертышем, Печатник стал намного осторожнее.
Хорошо, что долго оставаться наедине со спасенным мною рубежником, который этого совершенно не оценил, не пришлось. Довольно скоро из зала вышло несколько ратников, а Саня пошел и доложил обо мне.
— Явился, — вместо «Матвей, чертовски рад тебя видеть» сказал Илия.
Я даже язвить не стал. Просто поклонился и встал, ожидая, когда воевода начнет говорить что-то по существу. Он же не чтобы показать свое плохое настроение вызвал?
— И где был? Со вчерашнего утра тебя призываю.
— Мне всегда казалось, чтобы не получать глупые ответы, необходимо не задавать подобные вопросы. Знаете же сами, Илия Никитич, если не отозвался…
— В другом мире был, — проявил чудеса проницательности воевода. — В первый раз ходил?
Я кивнул. Хотя бы потому, что лично для себя решил не вспоминать то недоразумение с Былобыславом. Это можно было сравнить с первым сексуальным опытом — быстрое, невразумительное и лучше на публике о подобном не рассказывать.
— И как тебе Изнанка?
— Жестко, сильно, неприветливо.
Почему-то мои слова повеселили Илию. Тот согласно покивал, мол, я все сказал в точности, как оно и было.
— Такая она. Как ты подметил, неприветливая. Никто не понимает, что ей надо. Сколько себя помню, один раз всего лишь рубежника приняла.
