2
0
— Ты че там говоришь, емае?
— Нужно поставить камеру напротив хамама.
— Это противоречит нашим… — начал Хамелеон.
— Всего на одну ночь, — объяснил я. — Утром снимете.
— Ага, он эту, емае, как ты ее назвал…
— Нечисть, — подсказал Хамелеон.
— Вот-вот, нечисть снять хочет. Я всегда с собой беру, видеокамеру. Давая, Костя, хер с ней, камеру воткнем, емае.
Мы еще обговорили несколько деталей, после чего попрощались. С Хамелеоном тепло — хотя оставалось только догадываться, что он думает на самом деле, с Колобком скорее вызывающе. Этот пузырь даже в глаза мне посмотрел, видимо, решил, что все это ему привиделось.
Я еле сдержался, чтобы не выплеснуть хист. Пусть думает, что угодно. Хорошо смеется тот, кто забирает весь кэш и уезжает в закат. Счастливой выглядела разве что Светлана. Она единственная, кто из всех присутствующих верил в меня без всяких оговорок. Поэтому тоже считала, что скоро мы заработаем легкие деньги.
Тогда как я про это думал совершенно иначе.
— Чего делать будешь? — спросила меня Юния, когда мы во второй раз за сегодняшний день покидали это заведение.
— Мышеловку поставлю, чтобы хоть как-то сдержать нечисть. А уже потом ворвусь сам. С мечом наперевес.
— Мышеловку ближе к двери сс… ставь. Иначе раньше времени угодит. И борову этом скажи, чтобы сс… потом к двери бежал.
Я кивнул. Замечание было дельное.
— Ты мне, Матвеюшка, сс…скажи, много ли ты нечисти убил?
— Нормально, — ответил я. — А чего ты спрашиваешь?
— Сердце у тебя слишком доброе, да рука мягкая. Даже меня в живых зачем-то оставил. Сс… не убийца ты, а тут действовать придется быстро, без раздумий. Как бы жалеть ты обдериху не стал.
— За что ее жалеть?
— Сс… так в своем праве она. Живет обдериха в этой, прости Господи, бане. Пусть такой срамной я в жизни не видела. И сс… наказывает тех, кто ведет себя неправильно.
Я даже на мгновение смутился. Что-то в словах Лихо было. Ведь та же нечисть она действительно вроде программ, которые существуют в рамках определенного кода. Они, может быть, и рады жить по-другому, но не могут.
Подумал и тряхнул головой. Вот уж хрен. Не в своем праве нечисть людей убивать за то, что они помылись в неурочный час. Какие бы это люди не были. И плевать мне на обычаи и поверья. Да, может я действительно отличаюсь повышенным миролюбием. И на моих руках лишь кровь лешачихи, да вурдалака, которые оба не сказать, чтобы совсем нечисть. Но в этот раз я точно сомневаться не буду. Потому что если эта тварь начала убивать людей, она теперь никогда не остановится. А судя по упорству Колобка, он и дальше будет поставлять ей жертв.
— Извините, Матвей, вы закончили? — спросила Светлана."
"Я понял, что мы уже минуты две стоим на улице. Рыкалова даже успела закурить тоненькую сигарету. Представляю, как это выглядело.
