2
0
Ничего примечательно, обычное не примечательный населенный пункт. Из такого молодежь хочет уехать в большой город, а старики все нудят, что к ним никто не едет. Хотя немного проехав, я понял, что все же поселок не такой уж маленькой.
Больше того, можно даже сказать, что тут есть жизнь. По крайней мере, как только я переехал железную дорогу, на глаза попалась остановка, а затем воинский мемориал памяти Великой Отечественной. Дальше еще интереснее, у небольшого озера оказался оборудован пляж, а справа мелькнуло несколько панельных пятиэтажек, в которых горел свет. На карте здесь значились еще детский сад, почта, даже торговый центр. Понятно, что, скорее всего, состоящий из нескольких отделов частников, но все же.
Цивилизация, мать ее. К своему стыду, я даже не знал об этом поселке. Для чего он здесь? У меня был лишь один вопрос — зачем Врановой создал тайник неподалеку? Что глушь — понятно. Однако место для рубежника должно быть именно укромным. А тут, извините, люди вполне себе живут и здравствуют.
Я сверился с картой, да, все правильно. Пруды заканчивались, а проселочная дорога вела дальше. И по ней можно было добраться до самого залива в виде сапога.
Я доехал до очередного перекрестка. Слева виднелись какие-то строения, которые обычный человек в такой темени бы и не рассмотрел, а справа, если верить навигатору, находился залив. Я повернул, проехал еще немного и остановился неподалеку у берега.
И что дальше? Вся проблема в том, что никаких других указателей мне жена убитого рубежника не оставила. Вот доберусь я до залива и что? Прокричать петухом три раза или к лесу задом повернуться? К тому же, что-то делать в такой дождь — себе дороже. А еще я жутко хотел спать. Так сильно, что если бы сейчас на хвосте у меня были воевода, вся полиция Выборга и даже крон, я все равно бы удобнее устроился в кресле и уснул. Тут и делать ничего не надо было. Разве что прикрыть веки.
Пробудился я от ритмичного постукивания. Открыл глаза и будто в другой реальности оказался. Сквозь зеленую листву игриво просвечивало солнце, от прошедшего ливня на лобовухе лишь напоминали следы грязных разводов, а возле водительской двери стоял мужик неопределенного возраста.
Нет, не бич какой-то или люмпен, одет бедно, но вполне опрятно — мастерка времен позднего СССР, выцветшая кепка с коротким козырьком и единственным словом «Феодосия», спортивные штаны и резиновые полусапожки.
Просто мужик оказался чересчур загорелый и небритый. То ли сорок ему, то ли все шестьдесят. Из примечательного я еще заметил внушительных размеров рыбацкий ящик, перекинутый ремнем через плечо, и несколько удочек.
— Здрасьте, — опустил я стекло.
— Ты чего это тут? — сердито спросил мужичок.
— Да я ехал, ехал, тут дождь ливанул, остановился и сморило.
