3
0
Судя по реакции моих спутников, они тоже почувствовали приближение хищников. Цапля замер, его лицо побледнело. Лилия едва сдерживала дрожь, а Рурик есть Рурик — он, как всегда, оставался спокоен, но я знал, что и он на взводе.
— Я знаю, что у вас у всех есть иммунитет, — тихо сказал Велькнут, появившись рядом, словно из ниоткуда. — Если бы его не было, ты бы сюда не пошёл.
Я поднял на него взгляд."
"— Запах, — продолжил он, скосив глаза в сторону стаи. — У всех нас есть определённый запах. Тупые твари не чувствуют нас. А вот чистокровный — тот, что рождён в Изнанке — при желании может нас определить.
Его слова словно током меня пронзили. Виктория определила моих людей по запаху, поняла, что они чем-то отличаются. И седовласый не просто так отказал всем остальным желающим добраться до Изнанки. Они не подходили ему. Он выбирал лишь тех, у кого был иммунитет, для него это было критически важно.
— То, что они нас не чувствуют и не видят — это, конечно, хорошо, — продолжал он, внимательно наблюдая за стаей, удаляющейся в сторону других групп. — Это даёт нам преимущество. Но стоит чистокровной твари обнаружить нас… У стаи будет лишь один приказ.
Я задумался. Виктория, несмотря на свои связи с оборотнями, явно играла в собственную игру. Но почему тогда она позволила мне узнать о своей способности? Хотела о чем-то предупредить? Или проверить, насколько я готов?
В молчании и бездействии прошло около десяти минут, затем Велькнут поднял руку, подав сигнал идти дальше. И мы продолжили путь без факелов, продвигаясь в полной темноте. Идти стало намного сложнее: холод усилился еще больше, хотя это и казалось невозможным, ледяной ветер бил в лицо, а снег под ногами становился всё более рыхлым. Мне помогало духовное зрение, с его помощью я различал препятствия и скользкие участки. Лилия же спотыкалась всё чаще, то и дело падая в снег. Рурик взял её за руку, и они пошли вместе — старик уверенно двигался даже в такой кромешной тьме. Цапля шёл чуть позади.
И вдруг ночную тишину разорвали крики. Они эхом прокатились по горам, заполняя собой всё пространство. Было ясно, что оборотни вышли на те группы, что шли ниже по склону. Я ощутил, как по коже у меня пробежал озноб, каждый крик бил по нервам. На несколько секунд все стихло, но затем снова пронзительные вопли и стоны боли и ужаса послышались вновь, прокатившись, казалось, на многие километры.
— Пару-тройку часов у нас есть, — с самодовольной улыбкой заявил Айварс. — Пока они там играются с новыми жертвами, кого-то обратят, кого-то сожрут… А мы тем временем уйдём на север, вдоль реки…
— Хитро, — кивнул я, стараясь не выдать своего недовольства. — Вы знали, что так будет?
— Конечно! — усмехнулся он.
