0
0Или… определенно, было несколько странно выбирать наряд для женщины, видевшей Кайдена вовсе без одежды, но здесь он ничего не мог с собой поделать. Он вытаскивал костюм за костюмом, в каждом находя какой-то изъян, и в раздражении швырял на пол. За этим занятием и застал его Дуглас.
Вот уж кто спокойно носит черное в любое время суток.
– Мне надеть нечего! – пожаловался Кайден.
– Голым иди.
– Это неприлично!
– Ты здоров? – седая бровь приподнялась.
– Вполне, – буркнул Кайден, вытащив нечто лиловое, щедро расшитое золотом. И когда ж он купил-то такое? Или не он? Золота было столько, что ткань казалась плотной и жесткой, как броня. – Просто… подумал, что… вдруг она подумает, что я неприличный?
И подумает. Точно подумает.
Приличные молодые люди не скачут по малиннику… как там Дуглас выразился? Нет, клещи Кайдена стороной обходили, чуяли нечеловеческую его природу. Он вздохнул и лилово-золотой наряд отправился в кучу.
– Похоже, – вздохнул Дуглас, – мне все же стоит отписать леди…
– Зачем?
– Чтобы на свадьбу успела.
– Чью?
– Твою, бестолочь.
– Я не бестолочь… стой. Я не хочу на ней жениться! Я просто хочу ей понравиться!
– Вот-вот… думаешь, кто-то по своей воле хочет жениться? Это всегда так начинается. Сперва понравиться, потом завоевать расположение. А там уж и колокола звонят. С тобой и вовсе… – Дуглас присел у кучи и, разворошив ее, вытащил платье темно-синего цвета. – На вот…"
"– А не слишком темный? – Кайден не стал говорить, что столь долгожданный бабушкой звон она вряд ли услышит в ближайшем будущем.
Нет, когда-нибудь он женится. Кайден уже не тот мальчишка, который желал лишь свободы. И про ответственность он понимает. И про долг. И про род, что может прерваться… но это потом. В будущем.
А сейчас он просто хотел понравиться одной женщине. У нее волосы цвета золота, а на носу веснушки, отчего кажется, что сама она и есть золото.
– Кайден!
– Что? – он смотрел в зеркало и видел… нелюдя. Слишком тощий. Высокий. Худой, несмотря на все усилия кухарки и любовь к хорошей еде. Волосы… когда-то Кайден искренне надеялся, что они не изменят цвет. Потом так же искренне надеялся, что все же изменят.
Пытался красить.
Дважды стриг… может, и теперь? Или поздно? Она ведь видела. Все видела… и понимание этого заставило покраснеть.
– Думаешь, она не испугается?
– Не видел я такой бабы, которая бы тебя испугалась, – проворчал Дуглас и сунул ему костюм: – На вот, а то до вечера провозишься…
Черты лица тоже не сказать чтобы красивы. Неправильные они. Слишком резкие. И лицо какое-то вытянутое, заостренное. Тонкие губы. Тонкие брови, почти бесцветные. Тонкие же ресницы, но кажется, что ни их, ни бровей вовсе нет. Отчего лицо становится еще более нечеловеческим. Но Дуглас прав.
