Вдова его величества

Катарину передернуло, но совесть зашептала, что та женщина сама хотела удалиться от света, что видела она все иначе, что там, под сенью монастырских стен, она обретет свое счастье. А Катарина, она постарается прижиться здесь.

– Ага… еще пишут, что твой батюшка, чтоб ему икалось, пожертвовал монастырю двадцать тысяч золотых соверенов. На благоустройство.

Катарина поежилась.

Стены монастыря больше не казались столь уж надежными. А что, если… деньги у отца были всегда. Много денег… так много денег, что Катарина искренне не понимала, зачем столько. Но ему всегда было мало что денег, что власти, а ее непонимание он почитал явственным свидетельством того факта, что женщины глупы.

– Думаешь, полезет? – Джио перевернула страницу.

– Уверена.

Попытается – это точно. Монастырь – не тюрьма, во всяком случае, для большинства тех, кто в нем обитает. Уйти можно легко.

Катарина вздохнула.

Разыграть смерть было бы куда как надежней, но отец потребовал бы выдать тело. А там достаточно сравнить кровь, и станет очевидно, что смерть фальшивая.

Монастырь же…"

"Катарина знала, что в этот день обитель приняла две дюжины скорбящих дев. Праздник же. Она ждала этого праздника, как никогда прежде, дни до него считая и притворяясь, что все идет как обычно. Она была мила и послушна. Она улыбалась нужным людям и обещала отцу повоздействовать на Джона, чтобы другие нужные люди заняли нужные же им места при дворе.

Две дюжины женщин, которые отреклись от своего имени и прошлого. Которые надели маски, а после и вуали. Они сразу затерялись среди двух тысяч монахинь, что уже проживали в обители. Достаточно ли этого, чтобы осложнить поиски?

Вполне. Но вот чтобы остановить…

– Замуж тебе надо, – сказала Джио, которая знала мысли Катарины так, будто бы были они ее собственными.

– За кого?

– А это не так уж важно. Нет, хорошо бы найти кого родовитого и сильного, но сойдет и слабый.

– Но родовитый?

– С купцом, пожалуй, будет сложнее, но тоже сгодится на худой конец.

Замуж Катарина не хотела. Никак.

Но и смысл в словах Джио имелся. Вдова, не имеющая детей, возвращается в дом отцовский. Старый закон. Древний обычай. И то, что Катарине позволена была малая иллюзия свободы… Джон не станет вмешиваться. У него не так много власти, а отец силен и нужен.

И Катарине ли не знать, что Джон заплатит за этот союз.

А их дружба… да какая там дружба? Пара встреч. Общие воспоминания и страх, что роднит паче крови.

– Муж отца не остановит… с мужьями порой случается… всякое, – Катарина вытащила из-под кровати тяжелый сундук. – Если он меня найдет, придется снова бежать… и снова…

– И всю жизнь бегать собираешься?

Катарина пожала плечами. Как получится. Может статься, что жизнь эта будет не такой уж и долгой.