Вдова его величества

– И чего ты хочешь от меня? – Маргарет присела у окна в кресло и смерила ее раздраженным взглядом. – Если думаешь, что я помогу тебе бежать, то нет.

– Почему?

А ведь сестра куда красивей, чем была Катарина в ее годы. Белая кожа словно светится изнутри. Черты лица тонки. Волосы подобны чистому золоту."

"Ей не нужна пудра. И отбеливающий крем. Помада. Румяна. Она прекрасна в своей естественности, и нынешний наряд, показавшийся бы простым, не будь он сшит из индийского шелка, лишь подчеркивает эту красоту.

– Потому что я не хочу вызвать гнев моего мужа. Он почему-то решил, что жить без тебя не может. Но мы обе знаем, что это просто прихоть. Он как дитя, которому долго не разрешали брать отцовский меч и теперь он до него наконец дотянулся. Но скоро он поймет, что меч этот стар и давно уж негоден, что есть куда более совершенное оружие… Мне нужно лишь подождать.

– И ты не боишься?

– Тебя? – в глазах Марго блеснули смешинки. – Нет. Злюсь, естественно, но это тоже пройдет. Я знаю, чего хочу.

– И чего же?

– Быть королевой. Не год. Не пять. А долго… до самой смерти. Сперва при муже, затем при сыне, который скоро появится на свет, – ее руки накрыли живот.

– А ты знаешь, что… и я могу родить дитя.

От одной мысли о подобном к горлу подкатила тошнота.

– Тогда надейся, что родится девочка… – Марго поднялась. – А в остальном, дорогая сестра, твое присутствие, конечно, меня не радует, но я потерплю. Ты же… подумай, что будет потом, когда Джонни потеряет к тебе интерес.

Она ушла, оставив Катарину в одиночестве. И звон женских голосов за стеной заставлял ее вздрагивать, касаться шеи, думать, что выход, кажется, остался лишь один. И что Катарине несказанно повезло, что комнаты остались прежними. Впрочем, разве можно выделить королеве покои, которые не соответствуют ее положению?

Катарина встала. Подошла к зеркалу.

Стара ли она? Наверное. Двадцать семь – это много, чудовищно много… и красота ее почти увяла. Пусть морщин пока нет, но они появятся. Может, уже появились? Может, прячутся под слоем пудры, которой вдруг показалось слишком много, и Катарина потянулась за полотенцем. Она терла лицо до красноты, до боли, а отбросив полотенце, все-таки расплакалась. И отражение стало еще более уродливым.

Да кому она нужна?

Джону? Смешно. Права Маргарет. Во всем права. Джон видит не Катарину нынешнюю, но ту девочку, которую когда-то не смог получить, которой почти признался в любви… а если бы признался? Если бы предложил бежать? Да хоть на край мира… но нет, не предложил бы.

Он выбрал корону. И выберет вновь.

А в Катарине весьма скоро разочаруется. И тогда… так стоит ли оно мучений? Катарина смахнула слезы. Сделала вдох. И выдох. И улыбнулась себе, пусть улыбка и была вымученной. Да, пожалуй, так будет правильнее всего.