0
0
Ступая по вороху мягких шкур, он видит пушистый мех, а чувствует лишь пыль, что цепляется за босые ноги. Он видит детей Дану, что собрались на славный пир. И кричат, и славят того, кто вновь подарил победу над извечным врагом.
Пылает зеленое пламя. Кипит котел Дагды.
И прекрасная дева черпает из него хмельной мед, который разливает по рогам. Один тотчас протягивают Кайдену и вновь кричат:
– Слава.
А он, пробуя мед, не ощущает вкуса.
– Пей же, – требует сестра. – Пей и иди…
Она указывает на место, застланное шкурой драугра. Надо же, белая что снег. И отмыть успели, и выделать. Голова вот пропала наверняка, а жаль…
Кайден садится. И протягивает руку, чтобы взять кусок кабаньего бока, но пальцы ловят лишь пустоту.
– Это пройдет, – сестра опускается по левую руку, а по правую садится та красавица, что недавно стояла у котла.
Ее волосы белы. А кожа темна. В ее глазах играют отблески мертвого пламени. На тонких запястьях вьются золотые змеи браслетов, а высокую грудь украшает золотая цепь.
И Кайден знает, что эта женщина с радостью взойдет на ложе. И останется на нем.
Она прольет призрачную кровь, принося клятву перед той, что давно покинула мир. И слова ее будут подобны камню. Она подарит Кайдену сильных детей, а если он окажется так упрям, чтобы привязаться к кому-то… что ж, она поймет.
Все ведь понимают.
И не станет спорить, если Кайден приведет свою женщину вниз. Многие так делают…
Кайден отвернулся. Обвел залу взглядом. А Эйна уже подала корону из рогов священного оленя.
– Нет, – Кайден покачал головой.
– Отец погиб, – Эйна держала ее с трудом, явно не справляясь с тяжестью венца, что казался живым.
– Уверена?
– Я сама отправила лодку с телом его вниз по реке…
И приготовила вторую, для Кайдена. Эйна отвернулась."
"– Ты был очень слаб, и никто не верил, что ты задержишься здесь надолго.
Кроме старухи, чье имя забыто.
– Но ты жив, и мы рады.
Сидящие за столом склонили головы. А ведь их много. На удивление много. Сотни и сотни, мужчин и женщин, равно прекрасных, ибо течет в них кровь Дану и они помнят о том, гордятся. Вот только где они были, когда Кайден позвал? Почему пришли немногие?
Почему?..
– Нет, – он поднялся и, взяв корону, поставил на шкуру драугра. – Я вернусь.
– Из-за женщины? – Лицо Эйны исказилось гневом.
– Потому что здесь нечего делать, – Кайден был честен. Почти. Он стряхнул руки девы, столь прекрасной, что это казалось невозможным. – Посмотри. Ты говоришь, что не желаешь стать безумной, как дочь Айора. Но она просто хотела жить, по-настоящему жить. А вы… вы все… вы пьете призрачный мед, закусывая призрачною едой же…
Он поднял над головой блюдо с запеченным кабаном и уронил, но то не упало, а лишь вернулось на свое место.
– Вы целуете мертвых женщин и ищете любви мертвых мужчин.
