0
0– Он обещал ей жертву? Кровь от крови своей? Свое дитя, отданное по доброй воле?
– Да.
Это не удивляет. И не огорчает.
– А та… другая девушка, – Катарина поняла, что боль ушла и силы тоже, а работа ее завершена, единственная, пожалуй, стоящая работа. И заодно уж вернулась способность говорить. – Она…"
"– Она дочь его близкого друга. Считалась дочерью близкого друга. И временное вместилище божественной сути. Части ее, ибо не каждое тело способно вместить ту, в ком течет кровь демонов, полностью.
Наверное, это было правильно.
Но Катарина больше не хотела думать о том, что правильно, а что нет. Ей было холодно… так холодно у погасшего камина, что она обняла себя, пытаясь согреться.
– Она выполнила свою задачу, – Джио все-таки высвободилась и подошла к Катарине, опустилась на колени. – Что с тобой, девочка?
– А с ней?
– С ней уже ничего. Она мертва. Она принесла часть короны и отдала что свою жизнь, что свою кровь той, которую на другом краю мира звали Матерью тысячи смертей.
Катарина кивнула.
Да, пожалуй, теперь понятно… а еще у нее хватило сил поднять руку и протянуть Джио флейту.
– Возьми.
– Это…
– Подарок…
Пальцы Джио дрожали над ладонью Катарины, но брать флейту она не спешила. Смотрела так, будто… будто Катарина собиралась ее обмануть. Глупость какая. А ведь тяжело. Флейта каменная, а сил у Катарины совсем не осталось.
– Что ты просишь взамен?
– Ничего… хотя… прошу… дай ему шанс, ладно? – Катарина указала взглядом на змея, что замер, вслушиваясь в происходящее вокруг. И не сомневалась она, что Гевин слышит каждое слово и понимает все прекрасно. – Просто шанс, ладно?
– Что ты натворила, глупая? – Джио взяла флейту, а еще обняла Катарину. – Что ты…
– То, что должна была. Холодно как… почему здесь так холодно?
– Потому что мир вновь готов расколоться, – ответили Катарине. – А из разломов всегда тянет холодом. Если бы ты знала, как тяжело приходится бездне в своем одиночестве.
Тетушка Лу вошла в комнату, двигаясь медленно, и казалось, что она совершенно не осознает, где находится. Облаченная в просторную тонкую рубаху, которая не скрывала очертаний ее тела, она выглядела странно и страшно. Слегка безумно.
И лишь ярко сиял венец из желтых алмазов на голове ее.
Однажды, много лет спустя, когда мир приблизится к закату, боги вернутся, чтобы прочитать имена великих героев, высеченные на каменных опорах, что держат этот самый мир. И быть может, среди прочих найдется место и для имени Кайдена.
Он крутанул клинки.
Но змей поднял руку.
– Не надо, – попросил он. Если бы потребовал, Кайден и слушать не стал бы… а просят змеи редко. Заскулили крысюки, сползли на пол, распластались, попискивая и дрожа от ужаса. А Кайден ощутил, как закипает кровь.
Зашипела драконица.
