Вдова его величества

Сметана.

– А при необходимости?

Леди Тирби пожала плечами:

– Жизнь порой складывается весьма… удивительным образом. Вы явились из-за того ничтожного человека, который решил, что ему позволено больше, чем другим?

– Если вы о секретаре своего супруга, то да. Давно голову морочите?

– Кому именно?

– Лорду Тирби.

– С первой встречи, – леди Тирби ела аккуратно, разрезая мясо острыми костяными пластинами, которыми заканчивались ее пальчики. И рот старалась не слишком раскрывать, да и вовсе держала привычное уже Кайдену вполне человеческое обличье весьма умело. – Но поверьте, я не собираюсь ему вредить.

– Тогда почему вы здесь?

– Мне подумалось, что лучше будет побеседовать в месте тихом, а то мало ли… мне бы не хотелось отмывать дом от крови.

– Чьей?

– Так ли это важно? – леди Тирби перепелку отправила в рот целиком. – Главное, что ковры от крови крайне сложно очистить, не говоря уже о стенах. Я не хочу войны.

– Я тоже.

Он бы справился, несомненно. Пусть леди Тирби и вошла в полную силу, но Кайден справился бы. И с ней, и с выводком. Вот только мысль о том, что придется убивать беловолосых девочек, похожих друг на друга, словно сестры, была ему категорически неприятна."

"– Это уже хорошо, – она осторожно промокнула губы платком. – Попробуйте зайчатину. Мои средненькие сети ставили. Паучий яд в должной концентрации не только размягчает мясо, но и придает ему удивительный вкус.

Кайден попробовал. И согласился. Мясо просто-таки таяло во рту.

– С чего все началось? – спросил он.

– С… моей матушки, которая не пережила роды? Или моей бабки, на воспитании у которой я оказалась? А отец просто-напросто забыл о существовании дочери. Странно, что он вовсе от меня не отрекся. Должно быть, скандала побоялся.

Она подняла руку, позволяя оценить удивительный узор костяных пластин, тонких, полупрозрачных, зазубренных. На краях их блестели капельки то ли яда, то ли молодой паутины. И, коснувшись пальцем пальца, леди Тирби потянула шелковую нить.

– Он забрал матушкино приданое. И не только его. Мы с бабушкой жили в старом доме. Помню, было холодно… всегда холодно, но особенно по ночам. И я мерзла. Зимой мы спали в одной постели, куда заползали три бабушкины кошки, и это хоть как-то помогало согреться. Когда мне исполнилось шесть, я выпила первую из них. Я не поняла, что произошло, а бабушка расплакалась.

Паукам сложно сочувствовать.

Нить стремительно застывала на воздухе, приобретая характерный серебряный цвет. Прочнее стали, тоньше волоса… говорят, на ней жеребца на вершину башни поднять можно.

Кайден проверять не рискнул бы.

– Она боялась, пряталась. Она помнила времена, когда иных, отличных от них созданий люди жгли на кострах.