Вдова его величества

А потом появился Джон. Он пришел ко мне и сказал, что я могу быть свободна. Что суд состоялся. И клеветники наказаны, а я… я могу взять и вернуться во дворец. Правда, придется носить траур.

Кайден обнял ее.

И коснулся губами шеи, осторожно подул, что было и щекотно, и приятно. И не спросил, стала ли она любовницей Джона, хотя вопрос этот явно его мучил.

Не только его.

– Нам предстояло продемонстрировать единство. Мы оба шли за гробом короля. И рука об руку стояли в часовне. Мы появлялись вместе на Совете. И я во всем поддерживала Джона, потому что ему нужна была поддержка, как и мне. Союз слабых.

– Разве королем может стать слабый?

– Выходит, может, – Катарина никогда не задумывалась над таким вопросом. – Но Джон быстро завоевывал людей. Он как-то сумел примирить и давних врагов, и разрушить слишком опасные союзы. Он подмял Совет, а тот и не заметил… Это заняло время. Но он стал настоящим королем.

– А ты?

– А я… я вновь всем мешала.

И наверное, сложно объяснить, чем именно, потому что Катарина сама не до конца понимает. Просто… так сложилось."

"– Мы не были любовниками, – Катарина потянулась к воде и, преодолевая безотчетный страх свой перед коварством этой стихии, коснулась ее пальцами. – Могли бы стать, пожалуй. Определенно могли бы… в других обстоятельствах. Но Джон достаточно осторожен, чтобы не плодить бастардов.

Это просто вечер такой.

И возможно, Катарине нужно кому-то рассказать, кому-то, кто умеет слушать и не пытается выразить ни сочувствия, ни осуждения. Она коснулась запястья левой руки, позволяя силе проснуться, а с ней и узорам, которые проступили сложными завитками. Сперва вспыхнул рунный браслет, за ним потянулись тонкие цепочки вторичных структур, переплетаясь между собой. И темно-синий, будто вдавленный, рисунок больше не казался уродливым.

Кайден подался вперед. И пальцы его стиснули руку чуть ниже локтя, развернули.

– Кто это сделал?

– Придворный маг…

Ноздри Кайдена дрогнули. Он смотрел на узоры с таким выражением лица, что…

– Отец придумал. Генрих поддержал. Он полагал, что я слишком слаба и поэтому не способна зачать ребенка.

Кайден коснулся руки губами и отпустил.

– Никто не осмелился сказать ему правду, что дело не во мне… а Джон… Джон понимал, что против этого, – Катарина высвободила руку, – любые способы бессильны, что, если я забеременею, случится скандал. И ему придется жениться на мне… или признать ребенка, а потом… потом, когда появятся другие, от законной жены и королевы, может возникнуть нехорошая ситуация.

– Убрать? – тихо спросил Кайден.

– Не знаю. Я пыталась разобраться… я училась, пусть и без учителей, но как могла… но придворный маг был хорошим мастером.

– Был?

– Его казнили. Когда Генрих слег, он решил, что отравлен.