0
0
Джио хорошо знала законы.
– Ты… и твоя… тварь… еще пожалеете…
Огненный цветок распустился перед самым лицом Кевина, заставив шарахнуться и вывалиться за дверь.
– Так-то лучше, – произнесла Джио, послав последнюю молнию, которая, судя по вскрику, достигла-таки цели.
– А раньше ты не могла вмешаться? – Катарина отчаянно терла щеку.
– Могла, но зачем?
– То есть незачем? Этот… эта… с-скотина…
– Была пьяна, судя по тому, что мне донесли.
– И что? Это его оправдывает?
– Нет, это позволяет взглянуть на него со стороны, – Джио явно не чувствовала себя виноватой. – А то мало ли, вдруг он и вправду тебе понравится.
Еще чего. Катарину била мелкая дрожь. И ей пришлось обнять себя, чтобы хоть как-то успокоиться.
– Это… ты… подстроила?
– Если о том, что бренди ему отнесли вместо бокала бутылку, то да, моя вина. А все остальное – его собственная фантазия.
– А я?
– А тебе пора научиться защищать себя. И ты справилась.
Наверное.
Но почему Катарине так плохо? Она закрыла глаза, коснулась стены, говоря себе, что она в своем доме. Что эта стена надежна. И дом тоже надежен. И собственной волей Катарина вполне может выставить из него любого… именно так. Она хозяйка. Она, и только она.
– Вот так, дыши глубже.
– Терпеть не могу пьяных. Генрих в последние годы… ты помнишь?
– Помню, – щеки Катарины коснулся платок. – Вот так лучше. И улыбнись. Генриха больше нет. Джон… его тоже нет. К счастью.
Верно, к счастью.
Там, во дворце, он бы в конце концов не сдержался. Их неслучайные встречи, раздражавшие столь многих. Беседы о вещах, что понятны лишь тем, кому довелось смотреть, как выглядит эшафот, кто знает, о ком плачет первая королева, и слышал, как вздыхают в Королевской башне призраки.
Его доброта. Ее слабость. Плохое сочетание. Очень плохое. И Катарина ушла вовремя."
"– Отец тоже остался позади. И тебе нужно учиться жить самой. А это не так и просто и далеко не всегда приятно.
– А если бы он… если бы попытался…
– Тогда я бы его убила. И в этом конкретном трупе не было бы ничего тайного или загадочного.
Катарина вяло улыбнулась:
– Как думаешь, мне стоит вернуться к пруду?
– Думаю, что этого от тебя ждут. Женщинам положено быть любопытными.
– Тогда… – она вздохнула, – я поднимусь к себе. Если кто спросит, скажи, что я расстроена, больна или вообще при смерти. Просто не хочу никого видеть, и вообще.
Джио кивнула. И руку подала. Правильно. Оказывается, если отпустить стену, то сил у Катарины не останется. А вот в комнатах хорошо.
Там, за чертой подоконника, горит весна. И зеленеет сад. В нем черемуха, малина и сирень – где-то она есть, ведь ветер приносит тонкий ее аромат. Понять бы еще где. И Катарина, забравшись на подоконник, погладила темную ладонь плюща.
Вздохнула. Закрыла глаза.
