Варлок

Этакий дизайнерский выкидыш недавнего выпускника профильного вуза, который после недолгой попойки особо не заморачивался, выполняя первый в своей жизни заказ.

Что удивительно, оформление холла здания, ресепшена, да и коридоров совершенно не сочеталось с отведённой мне комнатой. Если «там» вполне можно было представить себе вальяжно прогуливающихся дам и господ из аристократии века этак девятнадцатого с Александром «Наше Всё» Сергеевичем Пушкиным во главе. То «здесь» я мог наблюдать, конечно, не мою каморку в общаге техникума, но и не императорский люкс. Так, обычный гостиничный номер уровня этак «две звезды», которые видел пару раз на различных профильных сайтах.

Чисто, аккуратно и без излишеств, как говорится, глазу зацепиться не за что. И вот это был ощутимый щелчок мне по носу, чтоб не зазнавался. Почему-то во время поездки я решил, что Федосеев, дабы покрепче привязать к себе, окунёт меня в какую-то неведомую роскошь… и как оказалось, зря. Видимо, Александр Павлович всё-таки знал чувство меры, либо, как вариант, оценивал именно меня не шибко-то высоко.

Я прошёл в комнату. На ближайшие пять лет это был мой дом, а чего-то стесняться я не привык.

Скорее наоборот, уже ощущал себя хозяином, пусть и придётся подчиняться многостраничному списку правил. Но как раз это было не страшно. В общаге техникума тоже имелся строгий устав, и какое-то время я, по наивности, даже пытался ему следовать, пока более опытные товарищи не просветили меня в том, что реально тут действует всего одно-единственное правило: «Не пойман – не вор!» И вряд ли местное заведение чем-то отличается.

– Кто вы такой! И по какому праву позволяете себе вламываться в мою комнату! – окликнул меня возмущённый голос.

Как говорится, занятый осмотром, слона я-то и не приметил. У боковых стен, оставляя середину свободной, были расположены абсолютно идентичные комплекты мебели, состоящие из кровати, тумбочки, шкафа и рабочего стола с интегрированным компьютером, судя по всему, с маджи-интеллектом. И вот у правой нашёлся мой сосед.

Возле не застеленной кровати, поверх которой валялось мокрое полотенце, стоял паренёк примерно моего возраста, в тёмно-синем банном халате, надетом явно на голое тело.

У него была необычайно белая кожа, правильные, довольно женственные черты покрытого россыпью веснушек лица и ярко оранжевые, почти алые, топорщащиеся в разные стороны, непослушные волосы. Сухие, что характерно, значит, я застал его перед походом в душ. По крайней мере, только это могло объяснить его вид. Думать, что мне предстоит жить с эксгибиционистом, не хотелось.

Большие, миндалевидные, зелёные, как и у многих рыжих, глаза смотрели на меня со смесью страха, раздражения и ярости.