Чужая маска

И еще он очень переживал из-за того, что не может выгодно продавать мои рукописи. Ведь все переговоры издатели вели с ним, а не со мной, он – автор, а на меня они даже не смотрели. Я бы, конечно, ни за что не соглашалась на те деньги, которые они платили, меня они не сумели бы разжалобить, но Леня… Он не мог им отказать, у него был такой характер. И требовать повышения гонорара не мог. А я не могла вступать с издателями в переговоры, иначе мы разрушили бы имидж. Ну что это за писатель, который ходит по издательствам, держась за юбку своей жены? Несерьезно. Мы ссорились из-за этого, Леня клялся, что это в последний раз, что больше он ни за что не пойдет на поводу у слезных жалоб и просьб, но я отдавала ему новую рукопись, он шел в издательство – и все повторялось.

А в последнее время он все чаще стал говорить, что не просто живет на мои деньги, но и обкрадывает меня, потому что из-за своего слабодушия лишает меня больших гонораров. Если бы я только знала, что он из-за этого может наложить на себя руки, я бы, конечно, согласилась во всем признаться. Но я была уверена, что это временное, что это скоро пройдет. Неужели он действительно?. .

– Не знаю, Светлана Игоревна, – вздохнул следователь. – Но хочу понять. К сожалению, выяснить это точно сейчас уже невозможно.

– Поговорите еще раз с этой женщиной, с Людмилой. Может быть, она все это выдумала? Бред больного воображения?

– Это невозможно.

– Почему?

– Она умерла.

– Как… умерла? – пробормотала Светлана побелевшими губами. – Отчего?

– Отравилась. Покончила с собой. Написала чистосердечное признание и выпила яд. Вот такие грустные у нас с вами дела, Светлана Игоревна.

– Что же, выходит, по-вашему, Леонид решил уйти из жизни, но у него не хватило на это мужества, и он попросил ее застрелить себя? Нет, не верю.

"

"– Но больше нам с вами верить не во что. Исиченко детально описала все, что произошло. Это мог сделать только человек, который сам совершил преступление. Она сказала, в какой одежде была в момент убийства, и на этой одежде обнаружены частицы пороха. Это значит, что человек, одетый в эту одежду, стрелял из огнестрельного оружия. Она описала машины, которые подъезжали к вашему дому, пока она ждала Леонида. Она даже описала коробку, в которой ваш муж оставил для нее пистолет.

Кстати, вы не знаете, откуда у него пистолет?

– Не знаю, – удрученно покачала головой Светлана. – Но все равно я не верю.

– Может быть, вы и правы, – согласился с ней Ольшанский. – Может быть, ваш муж и не просил Людмилу об этом. Она убила его сама, по собственной инициативе. Может быть, просьба вашего мужа ей просто привиделась, пригрезилась. То, что она была психически нездорова, сомнению не подлежит. Но, так или иначе, Леонида Параскевича убила именно она. И нам с вами придется этот факт признать.