4
0Резко отвернулся, упираясь руками в косяк, а лбом — в дверное полотно, и издал болезненный мучительный стон.
— Слав!
— Замолчи! Пожалуйста!
— Выпусти меня… отсюда. Немедленно!
Парень затих. Очевидно, обдумывал что-то, известное лишь одному ему.
Тщательно взвешивал все за и против или же просто боролся сам собой.
Не суть. Но спустя некоторое время какое-то решение он все же принял.
Принял и… запер комнату изнутри. На замок.
— Слав, ты что делаешь? — испуганно пропищала Ирина, вжимаясь спиной в дальнюю стену. — Слава?
Снова вздох. Громкий. Тяжелый. Его.
Молодой человек заторможенно развернулся и медленно, чертовски медленно пошел на нее. Ее дыхание сбилось. Рев собственного пульса оглушал.
— Я не могу больше, — глухо прохрипел Красницкий, останавливаясь в шаге от бывшей одноклассницы. — Я так… больше не могу!
— Чего не можешь-то?
Мягкое прикосновение его указательного пальца к обнаженной ключице обожгло, точно огнем, и заставило умолкнуть, до боли прикусив щеку изнутри. Дернувшись, он на миг отнял руку.
Но затем мертвой хваткой вцепился в перемычку на лифе от ее купальника.
Подобной наглости Синицына никак не ожидала.
Потому и взбунтовалась, напрочь забывая про страх:
— Ты охренел? — ударила парня в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Отойди!
— Нет! — тихо. Жестко. Как приговор.
— Да что с тобой? — со всей дури, подобно дикой кошке она вцепилась в запястье, удерживающее в плену ее одежду. — Что ты творишь?
— Я-то? — мучительно прошипел он ей прямо в губы. — Пытаюсь… не сдохнуть!
А после, ломая жалкое девичье сопротивление, Вячеслав настойчиво рванул тонкую ткань купальника наверх. К ее беззащитному горлу.
Глава 17
ИринаДогадавшись о намерениях парня, Ирина завопила:
— Не взду… май…
Но шокированно умолкла, оказавшись не в силах поверить в реальность происходящего. Выброс адреналина в кровь был запредельным."
"Так мучительно и надрывно ее сердце не колотилось еще никогда.
Перед глазами плыло. Легкие горели изнутри — столь часто и жадно она поглощала спасительный кислород. Колени предательски дрожали.
Поджилки тряслись от волнения. Пульс и тот гудел в ушах, оглушая.
Да и во рту пересохло до противной горечи.
Даже время замедлило свой ход в тот самый миг, когда Красницкий бесцеремонно сдвинул в сторону ткань купальника, полностью обнажая ее тяжелую упругую грудь.
Спохватившись, она возмущенно взвизгнула, пытаясь оттолкнуть его, дабы целомудренно прикрыться. Слава не позволил!
Он предостерегающе зашипел, проворно перехватывая ее руки еще в воздухе.
