4
0А расстраивать ее я не хочу!
— Ясно!
— Любое место, брат! Но без левых девок! Я своей малышке верен!
Красный скрипнул зубами, рискуя стереть их в порошок. Но виду не подал.
— Значит, в другой раз! Потому что мне сейчас левые девки позарез нужны!
— Без проблем! Понимаю!
Пауза. Слава втянул в грудь побольше воздуха и спросил:
— Как у вас там с ней? Все в порядке?
— Более чем! — довольное урчание в ответ.
— Когда уже познакомишь?
— Извини! Счастье любит тишину. Да и сама она очень скромная! Всего стесняется. А у меня странная мания развивается — не хочу выставлять ее напоказ, и все тут! Подобно пещерному человеку, пытаюсь спрятать от целого мира! Понимаю, что это ненормально, но ничего с собой поделать не могу.
"— Похоже на то! — не смог удержаться от грубого замечания. — И что… у вас прям… все так серьезно?
Юрка рассмеялся:
— Можешь считать меня безвольным идиотом, но я влюбился! Так влюбился, что готов жениться сразу после вручения аттестата! Представляешь?
— Нет, — громко сглотнул, чувствуя горечь на языке и онемение в пальцах, — не представляю! К чему такая спешка? Ты что, ребенка ей заделал?
— Дружище, мне пора! Звонок!
— Стой, ответь! — рявкнул вдруг, надрывая связки.
— Нет, конечно! Мы крайне осторожны! Чего ты так разволновался?
— Я-то спокоен, — получилось нормально вздохнуть далеко не сразу, — а вот ты… лучше не обижай ее! Не обижай, иначе будешь иметь дело со мной!
* * *— Чай? Кофе?
— Нет, спасибо!
— К сожалению, переговоры затянулись, — сдержанно улыбнулась отцовская секретарша Ольга Васильевна, то и дело поглядывая на свои наручные часы, — неизвестно теперь, когда Александр Борисович освободится…
«Вот засада!»
— Не страшно, — как можно равнодушнее отозвался Вячеслав, — я подожду! Если, конечно, не смущаю Вас своим присутствием…
— Ну, что Вы, молодой человек, — добродушно хохотнула женщина лет пятидесяти на вид, — я давным-давно вышла из того возраста, когда меня можно было чем-то смутить.
Красный кивнул и, не дожидаясь особого приглашения, устроился на мягком кожаном диване в приемной прямо перед кабинетом отца.
Сам с трудом понимал, как и зачем оказался здесь. Но это и не удивительно.
После телефонного разговора с Юркой он места себе не находил. Возвращаться домой не хотел. От слова совсем. Потому что был совершенно не готов к бесконечным расспросам матери о причинах его отвратительного настроения. И не просто отвратительного. Мерзкого.
Даже паскудного, если выражаться точнее.
Так ужасно Красницкий чувствовал себя впервые.
