4
0
— А как иначе-то, Сашка? Ты ведь как дочь мне!
Обняв его еще разок, Синицына — старшая продолжила:
— Хочу пожелать Вам богатырского здоровья и кавказского долголетия! Не сомневайтесь: в шестьдесят жизнь только начинается!
— От, зараза! — театрально схватился за сердце юбиляр. — Взяла и напомнила всем, что я уже седьмой десяток разменял!
— Всегда к вашим услугам, учитель! — беззлобно хохотнула женщина в ответ.
— Раз так, давай уже породнимся!
— Ну и шутник Вы, Василий Петрович!
— Да какие там шутки, Саша? Давай племянника моего с твоей Иришкой познакомим? Он у меня парень видный! М-м-м! Что ты! Десять лет кадетки, выправка военная! По всем пунктам завидный жених! В Москве живет!
Гости гоготали, как сумасшедшие, наблюдая за их своеобразным сватовством.
А инстинкт собственника вопил благим матом.
«Какой еще, сука, племянник? Она — моя! Моя! Моя!»
Полегчало ему лишь после слов Александры Николаевны:
— Нет, Василий Петрович! — грустно улыбнулась она. — Решать судьбу детей, тем более, вопреки их собственной воле — последнее дело, достойное лишь презрения! Я пас! Но за предложение спасибо! Очень приятно!
Пытаясь отдышаться, Красницкий медленно разжал пальцы и с удивлением обнаружил в своей ладони прилично погнутую вилку, сложенную практически пополам.
Все взгляды родных были прикованы к его скромной персоне. Прокашлявшись, он спешно отложил в сторону испорченный прибор:
— Прошу прощения! Слегка задумался!
«И едва от ревности не свихнулся!»
Как оказалось, впал в глубокую задумчивость не только он.
Отец выглядел печальным и катастрофически бледным.
Встрепенувшись, он жестом подозвал официанта и сурово отчеканил:
— Водки принеси!
— Саша, но ты же за рулем! — попыталась возразить его мама.
Проигнорировав ее замечание, Александр Борисович добавил:
— И вилку сыну моему замени!
Кивнув, официант удалился. Но вернулся довольно скоро, выгружая на стол чистую вилку и хрустальный графин с прозрачной жидкостью.
— Не нужно, — остановил его отец, когда тот услужливо попытался наполнить рюмку водкой, — я справлюсь сам! Спасибо!
Первую стопку батя опрокинул в себя, не закусывая.
Да и вторую просто занюхал, крепко зажмурившись.
