Чувства навыворот

— Не отдавай меня им! Я умру от страха!

— Не отдам, — Слава хищно оскалился, — и, по ходу… никому!

Поцеловать хотел. Она чувствовала. Даже непроизвольно навстречу подалась, словно притянутая его сумасшедшей аурой, но ошиблась.

Резко мотнув головой, парень отстранился. Скатился с нее и, тяжело дыша, распластался рядом. Повисло молчание, длившееся несколько минут. Наконец, прокашлявшись и устремив взор в бескрайнее небо, Вячеслав напряженно поинтересовался:

— С кем ты разговаривала?

— Когда?

— По телефону. У подъезда.

— А-а-а, — протянула Ирина, сообразив, о чем идет речь.

 — Бабуле звонила, а что?

— Да так! Стало интересно. Ты выглядела безумно счастливой…

— Я очень сильно ее люблю! Вот и весь секрет!

— Хм!

— Что? — смущенно улыбнулась, не решаясь повернуться к нему лицом. Разговаривать было гораздо проще и легче, не глядя друг другу в глаза.

— Нет, ничего! Просто, — секундная пауза, — про своих бабок ничего подобного сказать я… не могу. Да, они дороги мне — родная кровь все же. Но не более!

— Почему?

— Редко видимся, еще реже созваниваемся. Все накладывает свой отпечаток.

Да и люди они довольно сложные, мягко говоря! Даже отец в их обществе долго не выдерживает. Сбегает, предварительно послав обеих к черту.

— Мне так жаль…

— Это лишнее, Синичка! — усмехнулся Красный, мгновенно замыкаясь в себе. А Ирина вдруг почувствовала острую необходимость выговориться.

Приняв сидячее положение, она притянула колени к груди, обхватив их руками.

— Может, это и неправильно, но для меня существуют только родственники по линии мамы. Дядя Миша — Юркин отец — со своей семьей и бабушка Зина. А все те, кто по линии папы… мы не общаемся с ними уже очень давно!

Теперь пришла очередь Красницкого проявлять любопытство:

— Что-то случилось?

— Да! — многолетняя обида сковала грудь, точно стальными тросами.

Удерживая эмоции в узде и запрещая себе плакать, девушка устремила взор к бескрайнему горизонту. — Мой отец был единственным ребенком в семье. В очень-очень состоятельной и влиятельной семье! Естественно, они в штыки восприняли его желание жениться на обычной девушке. Он никого слушать не стал, сделал по-своему, и им пришлось смириться с его выбором. Но моя мама прошла через ад! При любом удобном случае ее старались унизить, поставить на место, ужалить побольнее. Отец, конечно, заступался. Но не всегда находился рядом. А она все терпела. Ради меня. Ради него. Ради нас. Потом вдруг… папы не стало. И сразу после похорон бабка вышвырнула нас с мамой на улицу из собственного дома, осыпая проклятьями и обвиняя в смерти своего сына. Без вещей. Без денег. Без телефона. Ее охрана так сильно старалась угодить хозяйке, что не позволила нам даже одеться.