4
0Потому что, потеряв всяческий интерес к виски, парень резко схватил ее за талию. Больно стиснул. И дернул на себя, вынуждая осесть прямо на его колено.
От неожиданности девушка изумленно охнула, широко распахнув глаза.
— Ну, привет!
— Здоровались уже!
— Все еще хочешь знать, что я здесь делаю? — он подался вперед и теперь обжигал ее лицо порывистым хмельным дыханием. — Хочешь?
Будучи не в силах вымолвить ни словечка, Ира крепко прижала к груди свой трофей в своеобразном подобии защитного жеста и настороженно кивнула.
— Мне… за каким-то чертом необходимо было убедиться, что… ты в порядке!
— Я в порядке! — пробормотала она торопливо.
"На что Славик грустно улыбнулся. Мягко сжал ее подбородок, детально разглядывая губы. Осторожно скользнул подушечкой большого пальца по уже едва заметному рассечению. Плоть на слизистой стремительно заживала. Стягивалась. Но характерная припухлость все еще осталась.
— Больно?
— Нет. Почти не чувствую.
Только сейчас при ближайшем рассмотрении Синицына заметила, как сильно сбиты его костяшки. Прямо до крови. В груди что-то предательски екнуло:
— А тебе? — выразительно посмотрела на свежие ранки.
Славик шумно сглотнул. Крепче прижал девушку к себе.
И сокрушенно признался, утыкаясь носом в ее чуть влажные волосы:
— А мне… очень!
Ощущая, что земля буквально ускользает из-под ног, а чувство вины лишь усиливается, Ирина предложила первое, что на ум пришло:
— Может, до травмпункта доедем?
— Зачем?
— Вдруг перелом?
Он слегка отстранился. Ровно настолько, чтобы перехватить взволнованный взгляд бывшей одноклассницы. Затем, задумчиво протянул:
— А-а-а, ты об этом? — продемонстрировал сжатый окровавленный кулак.
— Конечно! О чем же еще?
— Ерунда! Не заморачивайся.
— Но ведь болит! Сам сказал!
Секундная пауза. Хитрый прищур.
И до безумия странная просьба.
— Подуй!
— Чт… что?
— Подуй, говорю!
— Не смешно!
— Бегом, Синичка!
Ее бедное сердце сжалось до предела. Во рту стало сухо.
Заторможенно кивнув, Ирина отставила бутылку с остатками виски в сторону. Все еще не веря в происходящее, медленно переплела их пальцы, намереваясь выполнить просьбу Красницкого.
Казалось, еще один неосторожный жест — и точно коротнет.
Причем, их обоих. Вячеслава вообще будто подменили.
Судорожно втянув в себя воздух, он стремительно пересадил девушку с собственных колен на лавку. А сам, грозно зарычав, вскочил на ноги.
Шаг. Другой. Третий. Остановился и развернулся к ней лицом, лишь когда расстояние между ними увеличилось до пары метров.
