24
0В ней, как в раме круглого портрета, сидели, прижавшись плечами, Володька и Братик.
Володька улыбался широко и жизнерадостно, а Братик робко, как гость, явившийся без приглашения.
В этот миг я словно бы разделился на двух человек. Внутри меня ожил двенадцатилетний Сережка, который завопил от восторга и потянулся навстречу друзьям. А взрослый Сергей Витальевич (который был снаружи) повел себя по-идиотски. Видимо, от полного ошеломления он сказал голосом строгого завуча:
— Как это понимать?
Василек нерешительно посмотрел на Володьку и прошептал:
— Я же говорил: попадет.
Володька пренебрежительно двинул плечом. Это короткое шевеление заменило длинную фразу: «Не видишь разве, что он просто так, для порядка, потому что считает себя очень большим и серьезным?»
А мне Володька деловито объяснил:
— Понимаешь, мы решили: пускай Васек поживет у нас, пока штурман плавает…
Мальчишка внутри у меня заплясал, но я опять подумал: «Сон это…» И спросил подозрительно:
— А Валерка знает? Он согласен?
Братик тихо сказал:
— Он ведь уже уплыл…
А Володька добавил:
— Мы ему не говорили, потому что не знали, получится ли у нас… Мы пошлем ему говорящую раковину.
Кажется, вид у меня оставался недоуменным и озабоченным, и Володька продолжил разговор:
— А чего? С мамой я договорюсь. Учебники будут одни на двоих. Школьные формы у меня две — новая и старая. Я возьму старые штаны и новую куртку, а Васек — наоборот. Или я наоборот…
— Вы умные люди… или наоборот? — растерянно сказал я. — Кто запишет в школу человека без документов?
Володька глянул на меня как на занудного спорщика.
— У тебя же в гороно все начальство знакомое.
Он был прав. И маленький Сережка, танцевавший внутри меня, хотел уже пройтись колесом.
— Слушайте, а это… планеты? Они же расходятся! Наверно, у меня было очень испуганное лицо.
Василек опять улыбнулся виновато, а Володька снисходительно сообщил:
— Да никуда они не разойдутся. Я же не отвязал веревочку.
— Что? — по инерции спросил я и посмотрел вверх. Шина висела на толстом размочаленном канате.
Володька вздохнул и объяснил:
— Так уж получилось. Я когда вышел из лабиринта на нашей стороне, привязал ее.
— А к чему привязал? — глупо спросил я.
Он сказал с невинной улыбкой милого мальчика:
— К шиповнику…
Все стало ясно."
"Якорь, намертво вросший в планету, и железный шиповник с корнями до центра Земли. И между ними — белый шнурок с хитрыми Володькиными узелками. Двадцатиметровая веревочка — бесконечная, как Вселенная, и вечная, как пламя нашего жемчуга.
