24
0
— Ничего я не придумал!
— Ага, «ничего»…
— Откуда ты… все знаешь про меня?
— Мало ли… От Чибы.
— Прохвост он, твой Чиба… И ты заодно.
— Ага, — сказал Сашка, уловив слабинку в моем голосе. — Ну, давайте отойдем от воды. Вон там скамейка есть.
Что мне было делать-то? Отошли, сели.
— Да не цепляйся ты за меня, не сбегу.
— Правда?
— По крайней мере в этот момент.
— Ни в какой момент!
— Слушай, ты чего раскомандовался?
— А как еще?.. Если вы…
— Что «если вы»? Я взрослый дядька. Почему я не могу делать, что хочу?!
Он сказал, будто камень уронил:
— Не имеете права!
— Вот те раз!
— Да, не имеете.
Я постарался разозлиться. И его разозлить, чтобы легче было разойтись:
— Однако плату ты получил сполна. И велосипед небось купил, «Стрижа» с аккумулятором, а?
— Ну и возьмите себе этого «Стрижа»! А контракт все равно не закрыт!
— Я, что ли, в этом виноват?
— Значит, — тихо сказал он, — хотите…
— Что?
— Разорвать?
Вот ведь паршивец… Нет, не сумел я сказать, что следовало: «Да, хочу. И оставь меня в покое, у тебя свои дела, у меня — свои». Пробормотал только:
— Ты все равно ушел из «Пилигрима».
— А контракт остался! — в Сашкином ответе прозвучал намек на злорадство. Потому что бывший проводник опять чутко уловил мою нерешительность. — Остался незакрытый!
— Это что же, до конца дней кабала?
Он засопел. Виновато, но упрямо. Потом спросил шепотом:
— Для кого кабала-то?
— Глупый. Прежде всего для тебя…
— Не-а…
— Вот тебе и «не-а»… А как же с твоей стажировкой?
В темноте я почувствовал, что Сашка пожал плечом.
Я сказал довольно жестко (может, хоть это его разозлит, заставит отпустить меня):
— В тот раз хотел от меня сбежать, сейчас удрал от Пантюхина.
Он не обиделся. Ответил примирительно и задумчиво:
— Разве я удрал? Пантюхин сам отпустил… Он, думаете, почему за меня держался? Потому что командор.
— Кто?"
"— Ну есть такая командорская община. Они стараются ребят охранять. Таких, как лоцманы, и со всякими другими свойствами. Говорят, что для будущего… Хотел меня в обсерватории «Сфера» с мальчишками познакомить, с группой «Пограничники». Они не то что лоцманы, а вообще… любой разверткой владеют, на любых расстояниях…
— Вот и летел бы.
— А когда он узнал, что я хочу из-за вас остаться, сказал: «Правильно»…
— За что мне такая честь?
— Он говорит, что вы… знаете Дорогу…
— Я? Какая чушь!
— Ну и пусть не знаете. Все равно…
— Что «все равно»?
Он опять засопел. Я вздохнул, придвинул его к себе, теплого и колючего.
— Сашка, ну что тебе во мне? В старом насупленном дядьке с душевными копаниями и всякими хворями. Разве мы ровня?
— Ага, — сказал он уже с нахальной ноткой.
— Всыпать бы тебе в самом деле…
— Фигушки… — И он теснее придвинулся ко мне.
