24
0Возмутился:
— Ох уж, «у старых»! Вы еще это… средних лет.
— Тем более. А проводить тебя сегодня можно?
Сашка досадливо поморщился:
— Наверно, не разрешат. Это ведь спецрейс…
«Ну и ладно. Так даже лучше», — подумал я.
Сашка глянул на часики, сказал виновато:
— Домой пора. Собираться… И мама ждет…
— Тогда попрощаемся здесь. Ты пойдешь, а я постою. Погляжу на паруса.
— Ладно! — Сашка, видно, тоже боялся долгого прощания.
— А я все-таки побывал в Ново-Камышине, — сказал я. — Как ты советовал.
— Знаю. Я ведь ездил в Овражки еще раз…
— Да? Зачем?
— Ну… про вас узнавал… — Он застеснялся и сказал быстро: — А еще с теми ребятами поиграть хотелось.
— А там что? Все никак не поладишь с одноклассниками?
— А когда ладить? Мы уже уехали…
— А здесь? Неужели тоже пристают и дразнятся?
Сашка насмешливо мотнул волосами.
— Что вы! Наоборот! Как узнали, что лоцман, смотрят… будто все время чуда какого-то ждут. А это ведь тоже… Я хочу, как все…
Он помолчал и вдруг спросил неловко:
— Книгу-то не нашли?
— Увы…
— А… — Он глянул нерешительно.
— Тетрадь? Нет, Сашка… Да и не было никакой Тетради.
— Это хорошо, — вдруг сказал он.
— Что хорошо?!
— Ой… дурак я! — Сашка от досады крепко хлопнул себя по затылку. — Я не так хотел сказать… Я вам один подарок сделаю! Когда вернусь…
— Какой?
— Пока нельзя говорить! Тайна!
— Ну, если тайна… А где ты живешь, не тайна? А то как я тебя найду, когда вернешься?
— Ой, верно!.. Улица Голубиной Почты, восемь, квартира два… Игорь Петрович, а вы зайдите к маме, когда меня не будет, ладно? Она обрадуется…
— Зайду… Ну, а теперь давай прощаться.
— Ладно! — Он сел на парапет верхом, широко отвел свою ладошку и с размаху впечатал в мою ладонь. Рукопожатие получилось крепкое и веселое. И Сашка вскочил на парапете. Смешно и лихо отдал мне честь, крутанулся на пятке и побежал по граниту, как по узкому тротуару. «Свалишься ведь, акробат!» — хотел крикнуть я вслед. Но он уже прыгнул на плиты набережной. Пересек мостовую, на той стороне помахал мне еще рукой и ускакал за угол дома с вывеской:
«Кафе „В объятиях осьминога“»
«Черта с два я пойду в такое кафе», — решил я.
Носились виндсерферы. Разноцветные. Лишь один — как бабочка-траурница, весь бархатисто-черный…
Глава 10. ЧЕРНЫЙ ВИНДСЕРФЕР
1. Последняя печаль
Настроение изменилось не сразу… До вечера я ходил со спокойной и ясной радостью. Правда, была она вперемешку с грустью — из-за нового прощания с Сашкой — и все же… Главное, что мы снова стали друзьями. Я мог теперь без прежней печали и без злости на себя вспоминать наше путешествие…
И я вспоминал.
