24
0— И он сунулся в окно.
— Куда?! Нормального хода нет, что ли?
— Нету, — сообщил он уже с крыши. — Надо здесь идти, а то я ориентир потеряю."
"«Связался, так терпи», — подумал я. И вспомнил Решку, лезущего в чужой огород, закряхтел в окне. Эх, если бы в самом деле стать Сашкиным ровесником, гибким и легким пацаненком. Чтобы прогнать усталость и облегчить путь.
«Решка, вперед!» — велел я себе. И видимо, не мысленно сказал, а шепотом. Потому что, когда спустились по лестнице, Сашка вдруг спросил:
— А это вас так в детстве звали — Решка?
— Откуда ты знаешь? — смутился я.
— Ну… а тогда, в хронофоне…
— А-а… Да, звали.
— А почему вам такое имя дали?
— От «Игоря»… Игорёшка, Рёшка, Решка… Наверно, еще и от фамилии… А может, потому, что неудачливый был. Когда монету бросают, одним чаще орел выпадает, другим и так и сяк, наполовину, а мне почти всегда решка. Вечное невезение…
— Вот это невезение! Сколько книжек написали!
— Это еще ничего не значит… И к тому же я ведь про детство говорю. То и дело со мной всякие истории случались. И драться я не умел. Бывало, колотили и дразнили…
— Это хоть с кем бывает, — тихо сказал Сашка.
— Неужели и с проводниками? — не сдержался я.
Сашка посопел на ходу и отозвался сумрачно:
— А что им с того, что ты проводник? Вот если ты по-каратэшному умеешь лягаться или кассетник у тебя японский — тогда ты человек.
— Сашка, ну не все же такие!
— Не все… Только те, кто не такие, заступиться не могут. Ни друг за друга, ни за себя…
Сашка повел меня по переулку, где разноцветно светились квадратные и полукруглые оконца. Потом городок остался позади. Мы двинулись по тропинке среди каменных глыб и кустов, которые все еще сыпали с листьев дождевые капли.
— Ёшкин свет… Камни острые. Раньше их не было…
— Понесло тебя босиком!
— Я не знал, что здесь столько насыпалось.
— Эх ты, лоцман. Давай перенесу через камни.
В полумраке я лишь угадал, что Сашка надулся.
— Ну да! Не хватало, чтобы проводника на ручках несли.
— А я не как проводника, а как племянника. Ты же сам так в гостинице отрекомендовался.
Сашка посопел, потом хихикнул:
— Ну ладно. Это недолго.
Я подхватил его за спину и под коленки. Показалось, что весу в проводнике, как в пачке вермишели. Даже позвонки у меня не заныли. Я понес притихшего Сашку по шуршащей и хрустящей щебенке, а он вдруг щекочуще прошептал мне в ухо:
— Слышите, камни говорят: «Реш-шка, Реш-шка»…
Я почему-то смутился и хотел ответить, что камни говорят «обор-рмот», и не мне, а проводнику.
