22
0Водя языком по губам, старательно начертал: «Ал-др Крюк».
— Слушай-ка, Ал-др, это у тебя фамилия такая — Крюк? — заинтересовалась Генриетта Глебовна.
— Ага… А что? — Сашка насторожился.
— А маму как зовут?
— Вера Николаевна. А что?
— Да ничего, встречались, кажется… А папа — Виктор?
Сашка отвел глаза, сказал неохотно:
— Да. Только они развелись.
— Ох, ну извини… Игорь Петрович! Вы в дорогу, наверно, с утра отправитесь? А проводничок пусть перебирается к нам прямо сейчас. А то знаю я эти пилигримовские общежития. Туристы всю ночь на гитарах бренчат, да еще небось и водку пьют… А я хоть покормлю по-человечески.
Сашка опять обрадовался. Он уже не робел.
— Я только бумагу в контору отнесу и сумку там заберу…
— Игорь Петрович, а деньги вы дайте мне, я пойду на почту насчет журналов выяснять и уплачу заодно…
Сашка вернулся в сумерках. Я уже начал тревожиться. Генриетта Глебовна грозно его спросила:
— Это где же ты гулял, голубок?
Сашка не испугался. Весело объяснил, что сперва ждал в конторе диспетчера, а потом забежал на пустырь, поиграть.
— С теми ребятами, у костра, помните, Игорь Петрович?
Генриетта Глебовна погрозила толстым пальцем:
— Ты смотри у меня, проводник Александр Крюк…
Сашка полушутя надулся:
— Ну вот, опять дразнилки из-за фамилии.
— Какая же это дразнилка? Наоборот! Очень даже звучит, — утешил я его. — Просто как «Александр Блок». Блок — это ведь тоже приспособление, чтобы тяжести поднимать, а как услышишь фамилию — сплошная поэзия в душе. — И я даже процитировал подходящие для проводника строчки:
Случайно на ноже карманномНайди пылинку дальних стран —И мир опять предстанет странным,Закутанным в цветной туман…Сашка не удивился.
— Знаю.
— Читал Блока?
— Мама читала. Она этого Блока любит…
Сашка говорил, поглядывая на картину «Тетушкин секрет», и выкладывал из синей спортивной сумки на подоконник мыльницу, зубную пасту, полотенце. Потом брякнул коробком.
— А спички-то тебе зачем? — забеспокоилась Генриетта Глебовна.
— Для работы, — серьезно сказал Сашка. — Не для курения же… Мама сама положила, а то я всегда забываю…
Генриетта Глебовна вздохнула, как добрая бабушка:
— Не боится мама отпускать тебя?
Сашка засопел, заперекладывал мыльницу и зубную щетку.
— Ну да, «не боится». Каждый раз такое… «Прощание славянки»… Завтра позвонить надо, что все в порядке.
— Позвони, позвони… Идемте ужинать. А потом я постелю проводнику на раскладушке. Игорь Петрович, не возражаете, если в вашей комнате?
Я не возражал.
Когда легли, Сашка сразу начал тихо посапывать. Я тоже стал засыпать, удивившись напоследок, какой длинный и необычный был день. И вдруг услышал:
— Игорь Петрович…
— Что, Саня?
— А вы ту книжку, про мальчика из Назарета… написали?
Сон стек с меня, как темная вода.
