16
0Сопливику пришлось вновь дернуть его за рукав. Они вошли.
Ребята не обратили на них ни малейшего внимания. Они занимались делом. Двое, раскатав на полу длинную серую ткань, заканчивали писать белилами лозунг: «Кто стоит за Передел — не боится трудных дел». Несколько человек на стремянках снимали со стен портреты Первых Лиц. Некоторые портреты стояли уже на полу вниз головой. Кто-то носил в охапках пестрые флажки. Две девочки мыли окна. И все это — не торопясь, сосредоточенно. Помещение походило на школьную комнату политподготовки, где идет генеральная уборка.
Ребята были аккуратные, в школьных костюмах или серых рубашках с разноцветными галстуками-косынками. И двигались слаженно. Даже как-то механически. И Валентину вдруг вспомнились гипсовые фигуры на пустыре в «Аистенке».
Лишь один мальчик — самый младший, лет девяти — не вписывался в общий дисциплинированный ритм. Живой, конопатый, он был в мятой клетчатой рубашке, в сатиновой вышитой тюбетейке, какие носили ребята во времена Валентинова детства, в пыльно-серых репсовых штанишках, на которых сзади белел большой меловой отпечаток пятерни.
— Ну куда же ее девать-то?
— Это будет ясно после двенадцати, — терпеливо разъяснила ему аккуратная девочка в черном школьном фартуке поверх парадного белого платьица. Она украшала рисунком расстеленную на столе стенгазету.
— А до двенадцати так и таскать? Ка-ак бахну на пол!
— Бахать не надо, — сказал высокий мальчик с лицом школьного активиста и пробором на гладкой рыжеватой прическе. — Поставь в угол.
— Люди! — громко сказал Валентин. — Здесь не появлялся посторонний мальчик? Светловолосый такой, в красной майке…
Никто не удивился. Некоторые оглянулись, но не сказали ни слова. Лишь мальчик с пробором вежливо подошел.
— Здравствуйте. Извините, но сегодня все вопросы только после двенадцати…
— Вы рехнулись тут все, что ли?! — дерзко сказал Сопливик. — Нам его немедленно надо! А то потом и совсем не найти!
Мальчик-активист наклонил голову и виновато развел руками: понимаю, мол, но бессилен помочь.
Валентин беспомощно оглянулся. Непрошибаемые какие-то дети!.. Он встретился глазами с пацаненком в тюбетейке. Тот смотрел из-за вазы с веселым сочувствием. Качнул головой в сторону обитой фанерою дверцы. Так выразительно, что не оставалось сомнений. Валентин схватил Сопливика за руку…
За легкой распахнувшейся дверцей открылся еще один коридор — широкий, с кусками штукатурки на полу. Справа — солнечные окна, слева — крашеные серые двери. Мальчик с пробором пошел следом.
