В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Я не знал, что у вас есть дети!

— Не у меня… Какая разница?! Чужих, по-вашему, можно предавать?

Абов сказал виновато:

— Поверьте, я ничего не знаю об этой истории.

— Возможно… Я и сам ее не раскопал до конца. И тем не менее…

Абов опять поколотил белыми пальцами по колену.

— Но то дело, с которым я к вам пришел… Если вы откажетесь, как раз и получится, что вы предали… несколько детей. Извините уж за прямоту.

Валентин толчком сел прямо.

— Что вы городите!

— А вы послушайте, наконец, — озабоченно попросил Абов. — А то мы все вокруг да около… Дело вот в чем.

Завтра лагерь будет эвакуирован, за два дня до конца смены. В связи с аномальными явлениями, которые творятся вокруг. Ну, вы знаете: шары, пришельцы, площадка и так далее… Но несколько ребят останутся еще на три дня. Так называемые контактеры. Те, кто своими глазами видел этих инопланетян, будь они неладны, или бывал непосредственно на месте посадки их аппаратов…

— Там бывала половина лагеря!

— Это не так. Ребятишки любят выдумывать. Кроме того, есть так называемые ложные площадки. А на месте приземления были всего десять человек.

Их-то и оставляют…

— Но зачем?!

— Да очень просто. Положен карантин. По крайней мере две недели. Активность пришельцев наблюдалась последний раз дней десять-одиннадцать назад. Вот с этими тремя днями две недели и набегут…"

"— А почему срочно увозят остальных? Жили, жили и вдруг…

— Так надо.

— А я-то здесь при чем?

— Кто-то должен остаться с детьми… А кто? Бестолковые девочки-воспитательницы? Пьяница физрук? Или эта кликуша директорша?.. Или, может быть, беспросветный идиот Фокин? Его нельзя подпускать к детям…

— Однако подпускали до сих пор!

— Кто же знал, что он такой подонок! С него еще спросят за ребятишек-то…

— Что я всегда ценил в Ведомстве, так это неистребимый гуманизм и любовь к детям…

Абов никак не среагировал на издевательский тон.

Сказал устало:

— В общем-то все это мероприятие даже вовсе не дело Ведомства. Мы занимаемся им потому, что больше просто некому: кавардак и у медиков, и у просвещенцев, и в милиции. Везде сплошные митинги и предвыборные собрания. Хотите или нет, а наша «контора» в сложные времена остается самой деловой.

Хотя и сама на грани расформирования…

— Ну и прислали бы сюда своего человека!

— А у нас нет такого человека, — искренне сказал Абов. — Чтобы с ребятишками умел общаться, и… как это… нетрадиционное мышление, и острый взгляд художника. И боевая закалка…

— Что значит «боевая закалка»? — взвинтился Валентин. — Саид-Хар, что ли, имеете в виду?

— Ну, хотя бы…

— Теперь я понимаю! Вы нарочно подсунули меня в списки для призыва! За отказ от работы!

— Да помилуйте! — честно возмутился Абов.