В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Яшка весело разбрызгивал их, а через одну, широченную, решил перепрыгнуть. И перепрыгнул! Но поскользнулся и шлепнулся так, что в ушах словно затрезвонили будильники. Змей, конечно, оторвался и пропал.

Яшка посидел, помотал головой, усилием воли прогнал из костей и мускулов боль. Уперся в плиту ладонями и глянул в лужу, на краю которой приземлился.

Из гладкой воды смотрел на Яшку лохматый любопытный пацаненок. С круглым лицом, вздернутым носом и удивленно приоткрытым ртом.

«Это… кто же?.. Это я, да?»

Ну и ну! Вовсе не похож он был на мраморного мальчугана в парке. Тот — весь такой ладный, гибкий, красивый, а этот… Костлявый, голова большая, плечи узкие… Головастик.

«А ведь Головастик и есть! — понял и узнал он. — Лотик, вот ты кто!»

Значит, вон как повернулось! Настолько крепко засела в Белом шарике память об этом приемыше мадам Валентины, что в него, в Лотика, он и превратился… Конечно! Мраморный мальчик — он ведь без души, просто оболочка. А что такое человеческие привычки и характер, ребячьи радости и капризы, кристаллик Яшка узнавал от восьмилетнего Головастика. «Ведь я и раньше представлял себя таким! — вспомнил он.

— И когда дружил с Ежики, показывался ему в таком вот виде! На экране…»

Напоминание о Ежики опять кольнуло Яшкину совесть. И чтобы отвлечься, он досадливо спросил себя: «А что я — один только Лотик? От самого меня, что ли, ничего во мне нет?» И поглядел на отражение сердито и требовательно.

Нет, из лужи смотрел все-таки не Лотик, а именно Яшка. Постарше Лотика и не такой уж «головастик». И хитроватые черные глаза были смелее, чем у того реттерхальмского малыша… Ну, не красавец, конечно, да что теперь делать-то? Не превращаться же в другого.

Во-первых, скорее всего, и не получится. А во-вторых, даже и нечестно как-то. Раз уж он такой — Яшка! — значит, такой и есть. А красота — тьфу на нее! Невеста он, что ли! Главное, что получился настоящий человеческий мальчишка. Ловкий! (Яшка попрыгал по-обезьяньи на краю лужи.) Загорелый! (Он повертел плечом с шелушащейся кожей.) И — неглупый! (Отражение сделало серьезную гримасу.)"

"Впрочем, серьезности хватило на две секунды, а затем Яшка (для самокритики!) показал себе язык. Убедившись, что отражение поступило так же, Яшка задумался: чем бы удивить двойника? Но, посидев у лужи несколько секунд, удивился сам.

Вот чему: перестали отражаться звезды и солнце! Над головой они горели по-прежнему, а в темной воде исчезли. Побледнел, почти растаял и перевернутый в луже сам Яшка, а за слоем воды, как за стеклом, открылась пустота с цепочкой огоньков.

Это был туннель!

Ну что же, если над Дорогой могут возникать мосты, почему бы под Дорогой не появиться туннелю? Удивительно было другое. Яшка видел этот подземный коридор как бы сразу во всех направлениях.