10
0
В этот миг, равный самой малой фотовыдержке, Витька ясно и тоскливо понял — пуля ему в лицо…
…Цезаря подхватили, поставили. Гравий разорвал ему на животе и на коленях комбинезон. Цезарь стоял, потерянно глядя перед собой.
— Ты что? Зачем? — сказал Рэм и сердито, и жалобно.
— Не знаю… — Цезарь облизал расцарапанную губу. Шар, который чуть не раздавил его на обратном пути, невозмутимо ходил над круглой площадкой. С ровными щелчками.
— Сумасшедший… — Лис потрогала лохмотья комбинезона. — Теперь и не зашить. И кожу содрал… Снимай, надо тебя мазать и бинтовать.
— Обойдусь… — Цезарь смотрел куда-то мимо ребят.
Ярик сказал с нерешительным упреком:
— Этот… который Командор… Он же говорил, что ничего нельзя трогать, если это связано со временем. А ты…
— Я знаю… Кажется, я хотел задержать…
Видимо, он все-таки задержал время. На микроскопический миг. Время полета пули. Платформа успела проскочить спасительные для Витьки сантиметры, и пуля не ударила ему в лицо. Но она ударила в Кригера.
Кригер взъерошенным рыжим комом с криком отлетел на середину платформы…
Витька не думая, инстинктивно, размахнулся и пустил в улана свой «пистолет». Он целил в голову, но попал в грудь, у горла. Едва ли удар был сильным, но улан, видимо от неожиданности, потерял равновесие. Слетел с диска и так же, как его сотоварищи, с десяток метров кувыркался среди травы. Словно таким образом старался не отстать от поезда.
Витька обернулся к Филиппу и Кригеру. Филипп сидел над петухом на корточках. Потом поднял неживого Петьку, сел на мешок. Положил петуха себе на колени. Петькины лапы были скрючены, голова с подернутыми пленкой глазами качалась и вздрагивала у грязных досок пола.
Петькина кровь бежала Филиппу на колено и стекала по ноге.
Витька, пошатываясь, подошел, поднял тяжелую голову Кригера, спрятал ее под крыло. Взял петуха у Филиппа, положил на мешок. Филипп не сопротивлялся. Только спросил:
— Это что? Все?..
— Да…
Глаза у Филиппа были сухие. Он спросил опять:
— А в тебя не попало?
— Нет…
Филипп снял свою разноцветную рубашку, подолом смазал с ноги кровь. Стал заворачивать в рубашку Кригера. Витька помог ему. И услышал:
— Виктор…
Хлесткая, как пощечина, обида на отца все еще звенела в Витьке. Но он обернулся сразу.
— Все. Я сшиб последнего… — и поперхнулся. По отцовскому лицу текли слезы. Он всхлипывал и судорожно переглатывал. Витька, обожженный новым мгновенным страхом, кинулся к нему, упал рядом. — Папа! Что с тобой? Ранило, да?!
Отец между всхлипами вытолкнул слова:
— Стимулятор. В кармане. Дай…
Витька засунул трясущиеся пальцы в нагрудный карман отцовской рубашки. Выдернул крошечную кассету рубиновых ампул.
— Одну. В зубы…
Витька рванул фольгу, сунул прозрачную пилюлю отцу между зубами.
