10
0И не удержал… Ну, ты как?
— Спасибо, я очухался, — вздрагивая, сообщил Цезарь. — Хотя и не совсем… Ты не мог придумать другого способа?
— Не мог. Я перепугался… — Витька потянул его из воды.
Цезарь сначала засопротивлялся почему-то, потом быстро вышел. Опять помотал головой. Сказал жалобно:
— Извини, но ты псих…
Витька радостно засмеялся. Это был уже настоящий Цезарь.
— Сними все, высушись у костра.
— Какой костер! Спички размокли.
— Твои размокли, а у Башни все равно кто-нибудь костер разведет.
— Значит, мы у Башни?
— Ты что, не видишь?
— Ох, правильно… Значит… это был прямой переход?
— А что же еще… — сказал Витька виновато.
Цезарь помолчал, постоял. Сбросил набухший комбинезон, мокрую майку. Задрожал крупно и беспомощно. Витька накинул на него свою рубашку.
— Плавки выжми… — И отвернулся. Помимо всего Чек был ужасно стеснительным.
Потом они выкрутили комбинезон и майку. Рубашку Цезарь вернул.
— Спасибо, я уже согрелся. Здесь тепло… — И вдруг сел в траву. Скорчился. Маленький, костлявый. Сказал шепотом: — Я и не предполагал, что это так… ну, совершенно ужасно.
— Все ведь позади, Чек…
— Да… но все равно…
— Зато ушли от улан.
Цезарь снизу вверх печально смотрел на Витьку.
— Благодаря тебе. Один бы я ни за что не решился, если бы даже умел. Сдался бы им…
— Человек никогда не знает заранее, на что может решиться, — насупленно сказал Витька.
— Я, к сожалению, знаю. Когда очень страшно, я съеживаюсь.
— Это ты опять про машину, что ли?
— В том числе…
— Вовсе ты там не съеживался! — обрадованно разозлился Витька. — Ерунду мелешь! Ты орал: «Пустите меня к Корнелию!» — и сдуру на всем ходу пытался выпрыгнуть на шоссе. А отец с матерью тебя тащили назад за ноги!
— Кто тебе сказал такую чушь?
— Рибалтер! Давно еще!
— Он не мог видеть, он сидел за рулем, ко мне спиной.
— Ему рассказали твои мама и папа… Если бы ты не высовывался, как бы тебя зацепило по плечу?
— Странно… Мне такого не говорили. И почему я сам не помню?
— Потому что ты вбил себе в голову: «Трус, трус…» Все бы такие трусы были… Пошли.
И Чек повеселел. Пошел, размахивая скрученным в жгут комбинезоном. Но иногда все же хмурился и вздыхал.
У Башни их радостно встретил Филипп. А Петька-Кригер, стоя на камне под колоколом, покивал и одобрительно сказал «ко-о».
Филипп, оказывается, уже набрал веток и сухого репейника.
— Только спички я забыл. — Он сокрушенно похлопал себя по бокам. Был Филипп, как и раньше, в своем «монетном» костюме (уже изрядно потрепанном), но босой, и штаны подвернуты выше коленей — так оно все-таки привычнее. И конечно, неумытый. Глядя на него и улыбаясь, Цезарь сказал:
— А наши спички размокли.
— Чепуха! Давайте сюда!
Он присел, положил коробок и горку мокрых спичек на лопух, сдвинул над ними ладошки.
