10
0Случилось, что у него выслали в другое пространство мать, объявили ее умершей, а Матиуша запихали в спецшколу. А он не поверил, что мама погибла, пробился к ней, нашел. И вернулись они в свой дом, а враги их получили сполна… или не сполна? Про это всякое говорят. Но главное, что у Ежики опять есть дом и мама…
Ты чего это, Витька? Что вдруг так скребнуло по глазам?"
"Он опять спрятал лицо за поднятые коленки. Сказал глуховато:
— Я же вовсе не про то говорю… Совсем не про то… Я про тебя.
Молчали они с отцом с полминуты. Потом отец проговорил неохотно, почти боязливо:
— То есть… Что значит про меня? Мы про Юр-Танку, по-моему…
— Про тебя… Ведь все это можно изучать и там. У нас… Там сейчас такие новые блоки поставили. Уловители…
— Ах, уловители… — Отец заерзал. — Может, кому-то хочется и меня уловить? А зачем, скажи на милость, я там нужен? Опять слушать обвинения в дилетантстве?..
— Да вовсе нет! Наоборот, все говорят, что…
— Говорить там умеют… Пойми, если бы даже я хотел вернуться, я должен сначала закончить работу здесь. Иметь результаты… Вернуться туда без ничего? Хорошо бы я выглядел!
— Ты о себе думаешь… — уже сквозь слезы сказал Витька.
— А о ком же я должен думать? О Скицыне? О твоем любимом деде? Но он…
— Обо мне… — еле слышно проговорил Витька.
— Ну… — сразу увял отец. — В каком, собственно, смысле? Мы что, редко видимся? По-моему, ты и так… тут…
— Я же не могу быть здесь все время. Сам говоришь — чужая страна… И вообще…
— А зачем все время-то? Ну, повидались и… Собственно, искусственная какая-то проблема. Нет, я в самом деле…
— Ты не понимаешь, — выдохнул Витька. — Мне почти тринадцать… А детство, говорят, всего до четырнадцати. Ну, может, до пятнадцати, кто как растет. А я… так и не жил нормально… Чтобы окно светилось…
— Какое окно? — тихо спросил отец.
— Простое… Вот когда ребята на улице играют, и уже вечер, и отовсюду их зовут… кричат с балконов: «Иди домой, поздно уже!..» И вот они идут, и каждый смотрит на свое окошко…
Отец, слушая, как-то механически покачивал головой. Она то заслоняла, то открывала дырку в шторе: колючий лучик угасал и вспыхивал… Потом отец сказал скованно:
— Я не понимаю. Разве… у тебя дома что-то не так? Адам к тебе плохо относится?
— Он ко мне отлично относится. И к маме… — Витька запнулся, лбом лег на колени.
— Тогда какое же здесь «но»? — с ненастоящим раздражением спросил Мохов-старший. — Ты же явно не договорил.
Витька молчал.
— Кажется, я понимаю. Мама не так относится к Адаму… Но тебе-то, собственно, что?
Витька поднял лицо.
— Она… они то разъезжаются, то опять… Все время как на вокзале…
— Послушай, Виктор. При всех обстоятельствах жаловаться на мать — это последнее дело…
— А я не на нее, — хрипловато сказал Витька.
