10
0
— Послушай, Карло, а если записать так: «Явление столетней давности, известное под названием „Черемховский эффект“ и давшее в наши дни резонанс, адекватный современному фактору типа „эхо“, свидетельствует, что…»
— А нельзя более по-русски, если уж писать на этом языке?
— Я не Лев Толстой!
— Это да…
— …Не Лев Толстой! И кроме того, ученые мужи в Центре иную терминологию все равно не приемлют! Главное — суть! А она в том, что «возникновение резонанса между так называемыми субъективными болевыми точками индивидуума и гипотетическим всеобщим психогенным полем ведет к практически мгновенному изменению пространственно-временной структуры в данном витке Кристалла…».
— «Витке Кристалла!» О Господи… звучит-то до чего дико!
— Не более дико, любезный Карло, чем «о Господи» в устах одного из основателей новой теории пространственно-временных структур…
— Которые, кстати, никоим образом не отрицают участия Творца в их создании и развитии…
— Так и записать? — язвительно спрашивал Аркадий Ильич.
— Это незачем записывать! Это ясно любому разумному человеку!.. А неясно вот что: при чем вообще виток и перестройка структур в «Черемховском эффекте», если там имело место лишь линейное перемещение в одном пространстве?
— А «эхо», возникшее в иных гранях почти через век!
— И тем не менее там действовал принцип тривиального линейного вектора, с Мёбиус-вектором не имеющий ничего общего…
— Карло, я тысячу раз просил! Не смей при мне упоминать о Мёбиус-векторе, этой дикой выдумке авантюриста Мохова. Он еще больший мракобес, чем ты, и… Виктор! А ты что здесь торчишь? Неужели, кроме моего кабинета, нет места, чтобы бездельничать?
— Здесь кресло удобное, — безмятежно отвечал Витька, делая вид, что не слышал упоминания об отце.
— Ступай отсюда…
— Дядя Карло, а вы меня тоже прогоняете, да?
— Не ходи никуда, Витторио! Сиди здесь… Слушай, как твой дед льет мыльную воду с пузырями на своего старого друга! Сейчас он будет бить меня по лысине футляром от меридианного дубль-гироскопа Кларенса…
— Ко-о… — с удовольствием говорил на балконе Кригер.
— Очень нужна мне твоя глупая лысина, — ворчал Аркадий Ильич. — Виктор, марш гулять!
— Щас… — Витька поудобнее усаживался в кресле. Морщась, трогал под коленкой след петушиного клюва. Слегка болело. Но на Кригера он не злился. Сейчас они были вроде как союзники.
Дед отворачивался от Витьки к дисплею.
— За что мне это наказание?.. Кларисса, конечно, поступила мудро, она всегда была практичная девица. А я — плати по векселям…
— Ну, а… — вполголоса говорил д’Эспозито и замолкал.
— Увы… — так же тихо откликался дед.
— Никакой информации?
— Никакой. Даже у Скицына.
— А при чем Скицын? Ведь с ним-то он как раз воевал больше, чем со всеми.
