7
0
— Правда, как ежики? Все ладони мне истыкали.
Ежики молчал, по нему волной прошли досада и облегчение. А у мальчишки в глазах за веселостью мелькнуло беспокойство.
Тогда, чтобы не обидеть, не испугать Гусенка, Ежики шагнул ниже, тронул шипы каштанов.
— Ага… Где нарвал такие?
— Да на бульваре! — Он махнул назад волосами. — Сами нападали, полным-полно…
И замолчали оба. Вдруг потупились.
Чтобы не молчать долго, Ежики спросил:
— А чего ты тут… сидишь один-то?
— А так… сижу… — Гусенок переступил помидорными лапами. Посмотрел на бронзового наездника. — Прыгал, прыгал, чтоб до пятки его достать. Не достал… — И глянул вопросительно.
— Ну, давай, — усмехнулся Ежики.
Мальчишка задрал подол широкой, как платьице, блузы, в карман мятых шортиков безжалостно запихал каштаны, растопырил локти, чуть присел.
— Я сам прыгну, ты только подтолкни.
Ежики метнул его, пружинистого, легкого, над головой. Взлетел красный воротник, волосы. Мальчик мазнул пальцем по блестящей бронзе. Приземлился на корточки, вскочил.
— Теперь хорошо… Спасибо тебе. — И вдруг сморщился, засопел. Снова вздернул блузу. — Царапается там…
— Конечно, дикобразы такие, — сказал Ежики. — Вытащи ты их…
Но Гусенок вытащил не каштаны. Из другого кармашка вынул, положил на ладонь черный якорек.
…Тот самый?
По крайней мере, в точности такой же.
Рука у Ежики сама дернулась к якорьку. И так же дернулась — назад — ладонь мальчика. Сжались пальцы. Ежики смущенно и сердито опустил руку. Гусенок виновато улыбнулся, разжал кулак.
Ежики сказал насупленно:
— Не бойся.
— Я и не боюсь… Смотри, если хочешь.
Ежики тронул пальцем колючую лапку.
— Ты где его взял?
— Вчера нашел в парке, — охотно признался Гусенок.
Сердце у Ежики — бух, бух, бух…
— В каком парке?
— В нашем, лицейском…
«Спокойно, Ежики, спокойно… Кантор тогда стоял у окна, рукой махнул. Выбросил?.. Подожди, надо по порядку. И не надо пугать маленького…»
— Разве ты в лицее учишься? Я тебя не видел.
— Я недавно… А тебя я видел, в столовой…
— А почему ты без формы?
— Ты вот тоже без формы, — с хитринкой заметил мальчик.
— Я ее терпеть не могу.
— А я… не знаю. Может, я тоже… Но пока мне ее просто не дали.
— А якорек… Ты нашел недалеко от угла, где спальное крыло?
— Да… Я играл там. Знаешь, где старый пень от дуба?
— Постой… Темно ведь было! Так поздно играл?
Гусенок слегка смешался:
— Ага… Ты не говори никому. Я там с фонариком бродил. Посветил под ноги, а он лежит в траве.
— Из моего окна вылетел, — не сдержался, вздохнул Ежики.
У мальчика лицо стало огорченным и озабоченным. Набухла нижняя губа, сошлись маленькие светлые брови.
— Не веришь? Я им вчера тоже исцарапался. Вот, смотри… И в кармане от него дырки… — Ежики вывернул подкладку.
