4
0Там танцевал на тонких ножках Росик.
– Садись! – приказала Грета.
– Зачем?
– Затем, что иначе умрешь! – кажется, она заплакала.
Я ничего не понимал. Подумал: ""Так и так умру…"" (кстати, почти без страха подумал). Сказал:
– Он не поднимет двоих…
– Поднимет! Да садись же!.. Смотри, у тебя уже начинается, как у него! – Она дернула на мне ворот, я глянул на плечо. Там на месте ягоды вырастал красный паук. Тут я сильно испугался. И быстро сел на Росика задом наперед, грудью к спинке (будто это могло меня спасти!). Грета оказалась сзади – я почувствовал, как металлические пуговки ее форменной рубашки впились мне в спину. Горячий шепот Греты шевельнул мне волосы на затылке:
– Вперед… – Видимо, это был приказ Росику.
Мы рванулись со ступеней, и первые несколько секунд я думал об одном: не полететь бы кубарем с деревянного конька. Швыряло из стороны в сторону, я вцепился в спинку, зажмурился. Потом открыл глаза.
Воздух с тополиными пушинками бил по щекам. Я не понял, где мы мчимся. Видимо, по огородам и пустырям. Хлестали по ногам верхушки высоких трав. Потом перестали. Оказалось, что Росик несет нас по воздуху, выше репейников и кленовых зарослей. Теперь движение стало ровным, и мысли – тоже ровнее.
– Куда мы? – громко спросил я.
– На Круг! Там начинается Дорога. На Дороге не умирают…
""Это хорошо, что не умирают… А что там делают?..""
Мы помчались по Второй Раздельной, мелькнул знакомый дом с редакцией ""Почтовой ромашки"" (где я так и не побывал). Потом – стена Крепости. Росик взметнул нас выше стены и снова канул вниз (все ухнуло внутри). Теперь мы летели над Пустошью – над проблесками воды, над осокой и тростником. Опять захлестало по ногам.
Сколько летели – не знаю. Наконец скорость уменьшилась. Деревянные ножки Росика застучали по твердому. Он остановился. Грета спрыгнула, потянула меня:
– Слезай…
Я неуверенно встал на ноги. Под ногами оказались доски. Даже не доски, а плахи. Щелястые, местами прогнившие. Кое-где росла в щелях трава с мелкими белыми цветами. Я оглянулся. Мы стояли на круглой площадке среди зарослей ольховника. Через площадку тянулись ржавые рельсы на кривых истлевших шпалах. ""Вот он Круг"", – понял я.
– Он скоро повернется… – шепотом сказала Грета. – И тогда ты иди… – Она смотрела в сторону, и щеки ее были мокрые.
– Куда? – тоже шепотом спросил я.
– Сперва по рельсам. Потом как получится… По Колее…
– Зачем?..
– Чтобы не помереть… дурень… – Она всхлипнула и посмотрела мне в глаза.
– По какой колее? – пробормотал я, моргая.
– Ты почувствуешь… Колея – это часть Дороги. Она спасет…
– И долго идти? – спросил я, холодея. Потому что вплотную подступило Расставание.
– Не знаю… Наверно, долго…
– А можно будет вернуться?
– Не знаю… Если можно, Колея выведет сама.
