6
0"
"В кабинетике Максима Максимыча, увешенном старыми картами и фотографиями, ждали Мая трое. В одинаковых серых костюмах. Май не изменился в лице, но внутри затвердел. Он быстро прошел от двери к широкому окну и уперся поясницей в подоконник. И молча смотрел на троих. Как бы показывал, что выскакивать обратно за порог не будет, но и к беседе не расположен. ""Члены комиссии"" видели его на фоне летнего дня тонким силуэтом с просвеченными солнцем длинными волосами. А Май видел их во всех подробностях.
Один – высокий, с тонкими губами и гладкой кожей на костистом лице. Второй – круглолицый, с залысинами и добродушным прищуром. Третий – с бородкой и в очках, похожий на академика Тимирязева со школьного портрета.
– Что вам угодно, господа? – сказал Май с большим, не мальчишечьим утомлением.
Трое стояли, наклонив головы.
– Мы хотели бы попросить вашего позволения на еще один разговор, – вполголоса разъяснил похожий на академика. И наклонил голову так, что чуть не упали очки.
– Сколько можно, господа? – сказал воспитанный мальчик Май со скрученным раздражением. – Мы переговорили уже обо всем…
– И тем не менее… – выговорил худой, нервно шевеля опущенными пальцами. – Еще одна беседа. Последний раз…
– Ну, говорите… – хмуро сказал Май.
– Было бы удобнее разговаривать сидя, – вполголоса напомнил похожий на академика.
– Ну так садитесь, – пожал плечами Май. – Вон стулья…
Круглолицый чуть улыбнулся:
– Но мы не можем сидеть, если не соблаговолите сесть вы… ваше величество.
Шестая часть
Песня про ёлочку…
Глава 1
Май спиной вперед прыгнул на подоконник. Сел, поставил правую ногу на батарею под окном, а левой заболтал у пола. Обхватил колено. Проговорил, глядя на оконный косяк:
– Вы хотите сообщить что-то новое, господа?
– Ну-у… возможно, что и нет, ваше величество, – признался похожий на академика, присаживаясь на шаткий конторский стул (остальные тоже сели). – Но мы надеемся, что на сей раз наши аргументы будут более весомыми, а вы, ваше величество, более… вдумчивы.
– Боюсь, у меня это не получится, профессор…
– Может и получиться… при желании, – ласково, как дошкольнику, – сказал круглолицый.
– У меня нет желания, господин депутат, – отозвался Май, покачивая ногой в стоптанной кроссовке. – Что еще?
– Но ваше величество… – человек с худым лицом сел прямо, как деревянный. И голос казался деревянным. – Кроме личных желаний и нежеланий есть веления судьбы. Вы потомок древнейшего рода, носитель множества титулов, легитимный самодержец… Вы офицер в конце концов…
– Последний аргумент, полковник, особенно весом… – в голосе Мая скользнула не то ехидная нотка, не то слезинка (или то и другое?). – Те, кто едва не угробил меня восемь лет назад, тоже были офицерами.
