4
0
На монетке было отчеканено число «10», а под ним — только ржаной колосок. Перевернули. На другой стороне был выбит чей-то профиль и шли по кругу крошечные буковки.
— Фре-е… стаад… Лехтен-стаарн, — прочитал Галька. — Слава Богу, не латынь. Почти что по-нашему.
— Но не совсем, — заметил белобрысый немногословный Вафля.
— Все равно понятно, — сказал Хансен. — Свободный город Светлая Звезда.
— Такого нет, — заявил длинный Вилли Кофельнагель.
— Как же нет, если вот монетка, — заспорил Жук. — Он где-то есть. Или раньше был… Тут чей портрет?
Пригляделись к профилю.
— Пфе, да это мальчишка, — сказал Кофельнагель.
— Ты перекупался, Нагель, — заметил Жук. — Это же тетенька. Королева или принцесса.
— Ты сам принцесса. Гляди хорошенько, это мальчик, — храбро сказал Лотик. Он чувствовал себя героем дня.
И правда, профиль был явно ребячий: курносый, с короткой стрижкой. И с улыбкой, спрятанной на губах и во взгляде. Будто веселый мальчишка лишь на миг притворился серьезным — для важного дела, чтобы на монете отпечатали.
— Небось какой-нибудь наследный принц, — заметил Вафля.
— Наследных принцев на монетах не чеканят, — возразил Галька. — Только королей.
— А разве бывают короли-мальчики? — удивился Лотик.
— Иногда… Возьми, Лотик, денежку, не потеряй.
— Он все равно потеряет, — сказал Кофельнагель. — Лучше подари ее, Лотик, мне.
— Фиг, — отозвался Лотик (по-реттерхальмски это звучит в точности как по-русски). — Я ее Гальке подарю. На, Галька.
— Да? Спасибо… — Гальке стало тепло от благодарности. Не то чтобы нужна была ему монетка, а так… Он погладил денежку мизинцем. — А все-таки интересно: десять чего? Грошей, пфеннигов, копеек? Пенсов? И каких она времен, а?
— Надо спросить учителя истории, — предложил рассудительный Вафля.
— Он зажилит ее для своей коллекции, — заметил Жук.
— А отчего бы нам не пойти к мадам Валентине? — сказал круглый Хансен. — Она знает все.
— Ура! К мадам Валентине, к мадам Валентине! — закричали мальчишки и кинулись вплавь на Китовый остров. Галька, с монеткой за щекой, плыл позади всех. Поглядывал на Лотика: не пустил бы головастик пузыри…»
3
— Несколько слов о мадам Валентине, — сказал Пассажир. — В начале, где описание нравов и жителей, у меня говорится о ней подробно. А если коротко, то так. Мадам Валентина была пожилая дама со странностями. Она торговала леденцами, но это занятие было для отвода глаз. Основное время мадам Валентина посвящала наукам, иногда печатала статьи в столичном философском журнале (и статьи эти каждый раз вызывали скандал в среде университетской профессуры). Кроме того, у нее был ящик с треногой и объективом, и она по заказу реттерхальмских жителей делала фотопортреты на твердом, как доска, картоне.
