7
0Потому что в конце… он знал, что…
Но наконец он не выдержал, шепотом спросил у Вадима:
— Никакой надежды, да?
— Кот… я откуда знаю… Но сестра, с которой я говорил, сказала прямо: «Подготовьте мальчика». Видишь, я не скрываю. Кот, ты ведь крепкий парень, я знаю. Ты держись…
— Я держусь, — выговорил Костя. — Только… теперь я, значит, буду окончательно один…
— Один ты не будешь… — Вадим взял его за плечо, притянул. — Не будешь. Это я тебе… клянусь…
«Все равно, — подумал Костя. — Ее нет. Его… может быть, тоже сейчас уже нет…» И вдруг понял, что для ожидания не осталось сил. Сам не зная зачем, он быстро встал, сбросил с плеч куртку.
И будто навстречу ему распахнулась в конце коридора дверь. На фоне дневного яркого света появился силуэт высокого человека. Человек стягивал перчатки. Стянул, отдал кому-то позади себя. Сердито сдернул фартук, тоже протянул назад. И шапочку…
И пошел по коридору.
И Костя пошел ему навстречу. Вадим двинулся было следом, но через два шага остановился.
А коридор был чудовищно длинный, как во сне, когда идешь, идешь, а то, что впереди, не приближается.
И все же они сошлись через долгое, резиново растянутое время — Костя Рытвин и хирург Горватов.
И Костя глянул хирургу в лицо и стал смотреть в пол. И спросил сбившимся голосом:
— А он… еще живой? Или…
— Что? — нервно сказал хирург, измученный до потери сил.
Тогда Костя снова глянул вверх.
— Я его сын."
"Хирург Горватов резко зажмурился и открыл глаза. Тряхнул головой. Глянул с высоты своего роста на такого же измученного, как он сам, мальчишку. Может быть, увидел на его месте своего Вашека? Он положил на плечи Косте удивительно длинные тяжелые пальцы.
— Я понимаю, мальчик…
— А можно мне к нему? — совсем уже хрипло спросил Костя. — Пока еще он…
— Он под наркозом, он не услышит тебя…
— Ну, все равно… Пока он живой… Пока еще не поздно…
Хирург Горватов снова тряхнул головой — как бы отгоняя от себя и от Кости непонимание, входя в то, что сейчас чувствует и думает мальчик.
— Да ты что, малыш… не будет поздно. Не будет поздно еще долгие годы…
Костя поверил сразу. И сразу ткнулся лицом в зеленый, пахнущий йодом халат. И показалось на миг, что это белая с красно-зеленым дирижаблем футболка.
* * *
Эта глава — послесловие. Или эпилог. Или как там это еще называется… А общем, она после трех звездочек. Будем считать, что эти звездочки — из созвездия Шахматной Лошадки. Из переплетения густой звездной гривы.
…Пташки Владькиной породы — те, что с весны до осени порхают среди ребячьих компаний, играют сигналы «Вечерний луч», звонко бьют в стеклянные барабаны, плещутся в струях фонтанов и придумывают веселые игры, — к зиме, как и многие другие птицы, улетают на юг. Но путь их — не такой, как у других перелетных птиц.
