7
0Он считал дядюшку Лихо своим самым старым знакомым и на других, кого тот привечал, порой посматривал с ревностью. Впрочем, ревность эту он прятал, потому что эти «другие» были друзья. И он только спросил равнодушным тоном:
— Дома-то тебе разрешат, чтоб торчать тут ночью?
— Дома всем до меня по фигу. Скорей всего, и не заметят, — скучным голосом сказал Костя. Все сочувственно помолчали. О его домашних делах знали, он давно уже ничего не скрывал от друзей.
— А здесь от меня хоть какая-то польза будет, — почти шепотом добавил Костя. — Должна же быть от человека польза. От любого… Чтобы он кому-то нужен…
Белке показалось, что у Кости в горле закопошились слезинки, и она быстро сменила разговор:
— А с больницей-то как? Больше ничего не слышно?
— Отец как-то высказался, что наплевать ему на больницу. Только теперь от него ничего не зависит…
— А от кого зависит? Может, от этого, от Мистера Икса? — сердито спросила Белка. Она не боялась говорить здесь о таких делах, потому что все уже знали подробности Костиного похищения. И про историю с перстнем знали…
— Мистер Икс исчез, — хмыкнул Костя. — Видать, почуял, что жареным запахло…
— А ты откуда знаешь? — почему-то встревожилась Белка.
— Вадим сказал… Но он его найдет… Да ты что, думаешь, я боюсь? Спрятаться здесь хочу? Просто здесь… ну, я же понимаю, что Колесо — это очень важное дело. И хочется поближе… вот… — Голос у Костика зазвенел, но тут же опять угас, превратился в полушепот.
— Сколько все же всякого гадства на свете, — излишне возбужденно заговорила Белка (ей было неловко оттого, что, кажется, она чересчур разбередила Костину душу). — Ну почему на всей Земле не может быть, как у нас на Институтских дворах? Чтобы люди не грызли друг друга!
— А почему не может? — тихо спросил Вашек. — Я вот вчера вечером лепил… Снегурочку… и думал про это… Если очертить векторами все пространства, где живут люди… Может, на них везде стало бы по-человечески? Костя вскинул блестящие глаза.
— Как очертишь-то? Мы же ими не управляем… Даже ничего про них не знаем.
— Про один-то вектор знаем, — совсем уже тихо, виновато даже напомнил Вашек. — Про четвертый… Ведь его направление зависит от Колеса… Если Колесо чуть-чуть повернуть, изменится плоскость гироскопа… Сторона треугольника передвинется, он увеличится. Захватит новые территории. Ну, не всю Землю, конечно, а все-таки несколько больше станет… Институтской зоны… И больница попадет в эту зону…
Странно, что разговор вели те, кто в альтернативной физике и математике многомерных пространств разбирался еле-еле. То есть вообще не разбирались, а слышали какие-то обрывки сведений от Тюпы (и мало что понимали при этом). А многомудрый Тюпа почему-то сидел в сторонке и слушал молча.
