11
0Он пел знакомую песню:
Я боюсь, ты меняНе простишь за уход, за обман.На коленях молю:Не сердись, пожалей и прости.Разве я виноватВ том, что создал Господь океанИ на острове дальнемКлинками скрестились пути.Я молю: помоги мне в пути моем бурном и длинном…Мы ускорили шаги. И скоро увидели: в ромашках стоит обшарпанный синий патефон и на нем вертится черная пластинка с пунцовой круглой этикеткой.
Покачивалась мембрана с изогнутой трубкой. На изгибе трубки качался нестерпимо яркий солнечный зайчик.
— Вот это да!.. — одними губами сказал Петька. И присел у патефона на корточки.
Помоги одолеть мнеИ жажду, и голод, и боль…Я стоял рядом — без удивления, только с ласковой печалью. Так стоят на старом перроне те, кто после долгих лет странствий вышел из вагона на вокзальную платформу родного городка.
Я вернусь, только ты не оставь меня памятью доброй,Не оставь меня в мыслях, молитвах и сердце своем…Пластинка кончилась, патефон зашипел, мембрана стала рыскать на кольце замкнутого витка. Петька поднял ее, запрокинул на «лебедином горле» хромированной трубки. Снял с диска пластинку.
Тут из кустов репейника вышел мальчишка. Лет девяти. В синих сатиновых трусиках и голубой майке-безрукавке с пятнами помидорного сока на животе. Босиком. Он был с деревянным мечом, со щитом из фанеры и в шлеме из обрезков оцинкованной жести, которых много на свалках Старотополя. Забрало шлема было поднято. Конопатое лицо было опасливым и строгим. В щели шлема выбивались бронзовые кудряшки (как у Сивки!).
Мальчишка насупленно сказал:
— Это мой патефон. И моя пластинка.
— Мы ведь ничего не испортим. Только посмотрим, — очень миролюбиво отозвался Петька. — Мы просто услыхали и подошли. Такая хорошая песня.
Тогда мальчик заулыбался — щербато и доверчиво:
— Ага, хорошая…
— Мы и не знали, что есть такая пластинка, — опять заговорил Петька. — Давно она появилась?
— Конечно, давно! Еще до войны.
В самом деле, на пунцовой этикетке была марка Московского завода имени 1905 года — ласточка с нотным ключом. Такие пластинки выпускались в тридцатых годах прошлого века…
Какого?…
Прошлого?…
Серебряными буковками было отпечатано: «Песня Джима из оперетты «Остров сокровищ». Муз. Ю. А. Траубе. Исп. дет. хор г. Москвы под упр. И. А. Петрова. Солист Коля Ловцов».
Не я, значит, в детстве исполняю. Не Петька… Ну и ладно. Никакой обиды я не ощутил. Петушок, по-моему, тоже. Просто спросил:
— А на той стороне что?
— Она же односторонняя. Старинная.
На другой стороне, черной, глянцевой, были оттиснуты ласточка с нотным ключом и название завода.
Ну и дела! Раньше я был уверен, что пластинки с записью на одной стороне выпускались только до революции.
Я спросил:
— А почему ты крутишь ее здесь, в чистом поле?"
"— Дома бабушка ругается, говорит: надоел.
