В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Меня без проволочек принял очень пожилой и очень усталый чиновник. Предложил без всяких эмоций:

— Оставьте данные мальчика и свой номер. Когда что-то выяснится, сообщим.

Я оставил. И вернулся к себе в отель «Морской». Почти сразу раздался сигнал «Агата».

— Господин Викулов? К сожалению, среди зарегистрированных безнадзорных детей вашего мальчика нет.

— Понятно… А что, есть и незарегистрированные?

Чиновник утомленно глянул с экрана:

— Вы с Луны упали? Посмотрите, что делается в городе.

Я пошел по Старотополю. Смотрел. Их было в самом деле много — помятых, бесприютного вида пацанов.

Всяких — и совсем малышей, и почти взрослых. Только не было нигде Петьки.

И опять за мыслями о Петьке почти позабылась другая беда. Тем более что ту беду все равно исправить было нельзя. А Петька…

Я вышел на площадь Трех церквей. Посмотрел на башню той церкви. Закрыл глаза. Ощутил себя мальчишкой, стоящим в подвале по колено в ледяной воде.

Блеск электрической свечки, лоскутные паруса кораблика. Искры на латунном кружеве оклада.

«Помогите мне найти его… Ведь он — это единственное, что у меня в жизни! Помогите… Не отнимайте надежду!»

Потом я опять шел по улицам.

Смотрел. И надежда жила. Я вспоминал сосновый свой кораблик. Корабли — они ведь символы надежды…

От этого соснового кораблика мысли перешли к другому — бумажному. К тому, который я оставил в траве у памятника.

Если Петька в Старотополе, он конечно же бывает там, у мамы. И наверняка тоже оставляет кораблики. И это — знак. Это — след.

Кладбищенский сторож

1Бумажного кораблика на могиле не было. Вернее, был, но не Петькин, а мой, старый. Тот, что я оставил здесь прошлой осенью.

Он съёжился, потемнел, серым комочком прятался в путанице прошлогодней и свежей травы.

Вот и всё… Как быть дальше, я не знал.

Мама смотрела с эмалевого медальона как-то виновато и с печальной просьбой: «Ты уж постарайся, найди его…» Я отвел глаза. Что я мог ответить, что сделать?

И все же я не уходил.

Если и была хоть какая-то надежда найти след, зацепить ниточку поиска, то именно здесь, в этом печальном месте. И я стоял у заросшего холмика с серым камнем, словно ждал чего-то. Хотя, если подумать, чего было ждать-то?

День выдался пасмурный.

Было полутемно. Кругом чаща из кустов сирени, бузины и шиповника. А над ней — столетние березы и почти черные сосны. Оттуда сквозь листву иногда пробивался редкий дождик.

Я наконец оглянулся. И вспомнил, что недалеко за кустами каменный дом, где жили парни, которые восстанавливали памятник.

Может быть, они видели Петьку?

Это была бы зацепка и новая надежда.

Путаясь башмаками в плетях мышиного гороха, я пошел к тропинке. Зашагал мимо кривых оградок и обелисков. И услышал встречные шелестящие шаги.