23
0
— Значит, чтобы человек не стал настоящим предателем, он должен сделать, что ли, маленькое предательство?
— Вот это рассуждение… — озадаченно сказала Юля. — Ты… что-то не так. Одно дело жизнь, а другое медицина. Ты не запутывай себя, Фаддейка. И других не запутывай.
Он молчал довольно долго. Потом, глядя под ноги, сказал:
— Себя я все-таки запутал…
И конечно, тревога за него опять ухватила Юлю неласковой лапой. И конечно, Юля сразу спросила:
— Фаддейка, что случилось?
— Я скажу… Я и приехал, чтобы сказать…
Он остановился. Быстро взглянул Юле в лицо и опять уставился на ботинки.
Но все оказалось проще.
Проще ли?
— Юля, когда человек самое честное слово дал, а потом нарушил, он предатель?
— Опять ты про свое… — осторожно сказала Юля.
— Нет, ты ответь.
— Ну… вообще-то это нехорошо. Но как я могу сказать точно? Я же не знаю, в чем дело…
— Хоть в чем, — отрезал он. — Ты сама понимаешь, что это предательство.
— Фаддейка, — шепотом спросила она, — а как это с тобой получилось? Ты уж расскажи…
Она думала: ему надо рассказать, чтобы меньше мучиться.
— Со мной! Со мной это не получилось. — И сказал тише: — Но я не знаю, как быть.
Юля молча ждала.
— Я слово дал, а теперь понимаю, что зря. А что делать? От него может кто-нибудь освободить?
— От слова? Тот, кому ты его дал.
— Да… а если сам себе! Разве сам себя могу?
«Нет, самому нельзя, — подумала Юля. — Это было бы слишком просто». И вздохнула.
— Но ведь кто-то может, — шепотом сказал Фаддейка. — Лучший друг может?
— Лучший друг… наверно, да.
Он взял ее за руку, как тогда на ночном берегу, в первый вечер знакомства.
— Тогда хорошо.
Теплея от благодарности к Фаддейке, и боясь за него, и радуясь, что есть он вот такой на свете, Юля проговорила:
— Но ведь я… но ведь друг, чтобы освободить от слова, должен знать, про что оно.
Он ковырнул ботинком нашлепку грязи на доске тротуара.
— Я дал слово, что не буду встречаться с одним человеком. Никогда в жизни. Потому что он меня бросил… когда я маленький был…
Обо всем догадавшись, Юля сказала негромко:
— Это бывает. Сперва решил что-нибудь, а потом понимаешь, что поспешил…
— Я не спешил.
— Я понимаю, — сказала Юля.
Он глянул с сомненьем: понимает ли? И проговорил насупленно:
— На свете столько людей, которым плохо. А если еще одному… Сперва кажется, что пустяк. А потом — колокола…
«Какие колокола?» — хотела спросить Юля. Но смолчала. Ей вдруг показалось, что Фаддейка может заплакать.
