24
0И говорил:
— Ну чего ты… Ну, не хватило веревки, я и отвязал, а то ты сразу бы назад потянула. А там совсем свободно… Ну чего ты… Там сперва прямо, а потом вверх и вверх, а потом смотрю — светло… Ну, Юль…
Из-под глыбы гранита выбивался и бежал по бетонному желобку очень чистый ручеек. Юля перешагнула. Фаддейка проскочил вперед, остановился на пути и сказал решительно:
— Умойся хотя бы. Большая такая, а вся зареванная.
— Из-за тебя из-за дурака…
— Ну, из-за меня. Что теперь, так и будешь неумытая ходить?
— Дурак…
— Ну, пусть дурак. Все равно умойся.
— Не хочу с тобой разговаривать…
Юля вернулась к ручейку, присела, плеснула в лицо несколько пригоршней. Вода пахла вялыми тополиными листьями. Юля вздохнула и стала умываться как следует. Сквозь мокрые пальцы взглянула на Фаддейку. Он стоял в трех шагах и хлестал мотком веревки по кривой садовой скамейке. И смотрел куда-то в сторону. И был весь такой сердито-обиженный, шея тонкая, майка в пыли и глине, а в рыжих космах — земляные крошки и, кажется, сухие пауки. Щеки и руки-ноги тоже перемазаны землей.
Юля платком вытерла лицо и сказала мимо Фаддейки:
— Еще и дуется…
Он обрадованно стрельнул в нее глазами.
— Сама дуешься.
— Знаешь, что мне хочется с тобой сделать?
— Ага! — с готовностью отозвался он. — Опять за ухо!
— Нужны мне твои уши… Выстирать бы тебя, выжать и высушить на веревке. Чтобы и мозги заодно прополоскались и проветрились… Иди сюда.
Фаддейка подошел с дурашливо-покаянным лицом. Юля отряхнула его вихры и майку. Мокрым платком стала вытирать нос и конопатые щеки. Фаддейка фыркал и жмурился, но не спорил. Потом пробубнил в платок:
— Сама не знаешь, чего перепугалась.
— Тебя бы на мое место! Я такого натерпелась…
— Когда ты успела! Я там три минуты был!
— Балда, это для тебя три минуты. А для меня три часа… Брысь!
Она повернула его, хлопнула платком по шее, заросшей желтым пухом. Фаддейка потер шею и насупленно сказал, не обернувшись:
— Даже не спросила, что там такое, в этой дыре.
— Дыра — она и есть дыра. Насквозь. Чтоб такие шалопаи лазили.
— А вот и нет! — Он обернулся и прищурил правый глаз. — Там подземелье! Комнатка такая с кирпичным потолком.
— Обормотов таких туда сажали… Пошли домой.
— Я хотел там все внимательно осмотреть, да подумал, что ты волнуешься…
— И на том спасибо…
— Хватит уж рычать-то, — сказал Фаддейка серьезно. — Смотри, что я там нашел.
Он запустил руку в отвисший карман и протянул Юле на растопыренных пальцах темный кружок. Неровный, шириной во всю его ладошку. Пряча любопытство и все еще с недовольным видом, Юля взяла находку. Это была монета.
