24
0Он даже не пытался разобраться в сумятице мыслей, они рвались на клочки: «Где?.. Как это случилось?.. Что с ним?.. Он — ветерок?.. Почему Глеб говорил: он вернулся?.. Какое странное лицо! Нет, не странное, знакомое… А это правда Юрка?.. Я же знаю, что Юрка!»
Фильм кончился, и было странно, даже дико видеть вместо живых мелькающих картин лаковый чёрный поднос и намалёванные на нём цветы.
— А дальше? — бесцветным голосом спросил Яр.
— Это всё, — сказал Магистр.
Яр ощутил маленькую и твёрдую ладонь Игнатика. Пальцы Игнатика слегка надавили ему на плечо сквозь толстое сукно пиджака: «Держись, Яр.
Чита неожиданно резким голосом спросил:
— И зачем же вы нам это показали, Магистр?"
"— Вы сами хотели, — отозвался Магистр и вежливо повернул к Чите аккуратную профессорскую голову. — Это была иллюстрация.
— Иллюстрация чего ? — спросил Чита.
— Какие же вы сволочи, — тихонько сказала Магистру Данка.
Магистр приподнял седые брови.
Глеб откинулся на стуле и сухо задал вопрос:
— Вы что же, хотели нас напугать?
— Пожалуй, нет, — с доброжелательной задумчивостью ответил Магистр.
— Вы всё ещё надеетесь на союз? — очень серьёзно спросил Глеб.
— Да, Глеб Сергеевич.
— После того, что показали?
— А что я показал? То, что было. В конце концов, мальчики сами виноваты, и это была необходимая акция. Взрослых можно убедить, можно напугать, а дети… это же категория, не поддающаяся логическим схемам.
— Вашим схемам, — глухо сказал Яр и опять ощутил пальцы Тика. — И поэтому вы решили их сжечь.
— Ну что вы, в самом деле, Ярослав Игоревич! Никто же из них не погиб! Улетели. Превратились в этих… в ветерков. Тоже форма существования разумной жизни.
— Не все превратились, — сказал Игнатик. — Не врите.
«Не все! — ахнул про себя Яр. — А Юрка?»
— Я не вру, мальчик, — терпеливо сказал Магистр. — Вы видели сами.
— Повторите фильм! — жёстко потребовал Игнатик. Яр никогда не слышал у него такого голоса. — Повторите! Самый конец.
— Это невозможно.
— Повторите, Магистр, — сказал Глеб.
— Но это невозможно, уверяю вас.
— Он врёт, — сказал Игнатик. — Ладно, я запомнил. Я повторю.
— Не смейте! — тонко сказал Магистр и попытался встать. Яр быстро оглянулся на Игнатика. Тот резко побледнел, как бледнеет человек от борьбы с очень сильной болью. На верхней губе у него высыпали крошечные капельки. Металлический поднос тонко задребезжал. Яр метнулся к нему взглядом.
Он снова увидел основание башни, каменистый берег, взлетающую пену прибоя. Только сейчас пенные языки взлетали очень медленно.
