24
0Вокруг жерди кто-то начертил широкое кольцо и разделил его двенадцатью короткими линиями.
К самой большой черте (она смотрела прямо на север) подбиралась тонкая фиолетовая тень.
«Ещё минут десять», — подумал Яр.
— Как коснётся — всё. Полетим, — тихо сказал мальчик. — Ничего не поделаешь…
В этом «ничего не поделаешь» была привычно сжатая печаль и в то же время как бы желание утешить — и себя, и Яра. Яр даже зажмурился от резкого ощущения вины перед этим мальчишкой. А в чём он был виноват? И что он мог сделать для ветерков? Он опять ощутил себя заброшенным новичком на Планете, где были чужие законы и непонятные силы.
Надо было что-то сказать мальчику, и Яр проговорил скомканно и неуверенно:
— Но, когда вы летаете ветерками, вы же, наверно, по-прежнему вместе?
— Когда вместе, а когда поодиночке. Это всё равно не так, как здесь, на поляне, — отозвался мальчик неохотно. — Здесь-то мы совсем живые, а там…
Он замолчал, и они пошли по краю поляны. Мальчик еле касался снега стоптанными полуботинками. Всё-таки и сейчас он был в чём-то ветерок.
У разлапистой ёлочки стояли Глеб и Командир. Яр остановился: не знал, подойти или свернуть.
— Извините меня, — очень серьёзно говорил Глеб. — Извините заранее. Сейчас я задам вам вопрос, который, может быть, вас опечалит или обидит. Но у меня такая профессия, приходится задавать людям вопросы и всегда — о главном…
— Я вас слушаю, — сказал босой Командир и наклонил набок голову.
— Скажите, вам никогда не хотелось вернуться? Стать обыкновенными? Как все ребята…
Мальчик-командир с полминуты молчал. Вскинул лицо, посмотрел мимо Глеба.
— Какой смысл в таком вопросе? Всё равно это невозможно.
— Я понимаю. И всё-таки?
Командир проговорил коротко и сухо:
— Не знаю. Кто как. Я бы не хотел.
— А почему?
Он свёл брови, потом усмехнулся:
— А зачем? Мы живем вечно, нет для нас ни расстояний, ни времени. Ничего не надо бояться. И свобода…
— Да, конечно… — пробормотал Глеб. И ещё раз сказал: — Извините.
— Ничего, Стрелок. Вы спросили — я ответил.
Глеб кивнул ему, зашагал к костру и увидел Яра. Подошёл. Неловко проговорил:
— Кажется, я всё-таки обидел его…
— Нет, — сказал мальчик в оранжевой майке, — он не обиделся.
— Соврал? — быстро спросил Глеб.
— Конечно. Всем хочется быть настоящими. Иногда так хочется, что просто слёзы…
— Значит, и ветерки плачут, — вздохнул Яр.
— Бывает, — сказал мальчик.
— И командир? — спросил Яр.
— Бывает, — сказал мальчик. — Хотя он очень смелый.
Яр подавил нерешительность и задал ещё вопрос:
— А он тоже был с вами, когда восстание?
— Нет. Он был юнгой на «Атлете». «Атлет» взорвался у Стеклянных скал… А знаете, он ведь правильно сказал…
— Что правильно? — не понял Глеб.
